— Мария, ну зачем ты так упираешься? — Алина несколько раз быстро моргнула своими длинными наращенными ресницами. — Я же не прошу чего-то невозможного. Мне всего восемьсот тысяч гривен нужно, чтобы стартовать. У меня уже весь план в голове сложился. Буду принимать клиентов без лишних бумажек, налоги платить не придется, государство вообще ни о чем не узнает. С первого же месяца пойдет чистый доход. Мы с Дмитрием тебе ведь не посторонние люди. Это, если разобраться, деньги семьи.
Я почти с восхищением отметила про себя эту редкую, ничем не замутненную уверенность в собственном праве на чужое. Алина, похоже, совершенно искренне считала, что моя тетя, много лет отработавшая на заводе и откладывавшая каждую гривну, умерла именно ради того, чтобы она закупила китайский сухожар, баночки с гелем и стразы для маникюра.
— Алина, — начала я спокойно, даже мягко, — работать в сфере услуг «в тени» сейчас довольно опасно. Регулярные переводы от клиентов на личную карту давно отслеживаются. Финансовый мониторинг видит подозрительные поступления, налоговая тоже не спит. Если человек без ФЛП внезапно начинает получать деньги как предприниматель, банк может заблокировать счета до выяснения обстоятельств. Твой гениальный план способен закончиться тем, что уже через месяц ты останешься без доступа ко всем картам.
Лицо Алины заметно вытянулось. Она тут же схватила со стола телефон и принялась нервно тыкать пальцем в экран, будто решила прямо сейчас убедиться, что ее скромные сбережения еще не арестованы. Длинный ноготь сухо постукивал по стеклу, словно маленький молоточек по плитке.
В гостиной установилась вязкая, неприятная тишина. С кухни доносилось только ровное гудение холодильника. Странно, но злости я уже не чувствовала. И обиды почти не было. Осталось какое-то холодное, отстраненное отвращение, будто я наблюдала за насекомыми под стеклом. За пять лет брака с Дмитрием розовые очки и так понемногу сползали с моего носа, но сегодня они не просто упали. Они разлетелись осколками и больно впились изнутри.
Дмитрий наконец прокашлялся и, видимо, решил вернуть себе роль главы семьи. Он расправил плечи, уселся ровнее, изобразил на лице выражение руководителя, который сейчас примет важное решение, и посмотрел на меня с прищуром.
— Значит, слушай сюда, Мария, — произнес он уже совсем другим тоном, жестким и неприятно звенящим. — Давай без твоих юридических лекций. Мы семья. Алина — моя сестра, ей нужна поддержка. Мне нужна машина, чтобы нормально работать и обеспечивать нас с тобой. Твои деньги могут стать хорошим стартом для всех. Хватит все под себя грести. Делим по-честному: восемьсот тысяч гривен Алине на дело, восемьсот тысяч гривен мне на автомобиль, а остаток, если хочешь, клади на депозит и любуйся цифрами. Я сказал окончательно.
Я молча смотрела на мужа. На его довольное собой лицо, на натянутую уверенность, на этот смешной пафос человека, который за всю жизнь не сумел отложить даже на первый взнос по ипотеке. Потом перевела взгляд на Алину — та уже едва сдерживала победную улыбку. Тамара Викторовна, сидевшая рядом, одобрительно кивала сыну, словно он только что произнес нечто мудрое и справедливое.
— Хорошо, — тихо сказала я.
Их лица тут же просияли. Дмитрий самодовольно откинулся на спинку стула, будто только что выиграл сложные переговоры.
— Вот видишь, — снисходительно бросил он. — Когда захочешь, можешь же быть нормальной, разумной женщиной.
— Я согласна, — повторила я, уже отчетливее. — Но только при одном условии.
За столом снова повисла тишина.
— При каком еще условии? — насторожилась Тамара Викторовна, крепче прижимая к себе испачканную салфетку.
Я положила руки на стол и спокойно переплела пальцы.
— Алине я переведу восемьсот тысяч гривен. И тебе, Дмитрий, дам деньги на машину. Но все будет оформлено у нотариуса. Алине средства я передам по договору целевого займа с обеспечением. А поскольку у Алины из имущества, насколько я понимаю, только кредитка с просрочками и породистый кот, залогодателем будешь ты, Дмитрий.
— Что? — он нахмурился, явно не сразу уловив смысл.
— Ты подписываешь договор, по которому передаешь мне свою долю в нашей квартире в качестве залога, — сказала я, тщательно выговаривая каждое слово.