— Мария, ты ведь сама должна понимать: держать такую сумму у одного человека — верх неразумности, — протянула Алина и, будто между делом, ловко подцепила вилкой самый аппетитный кусок балыка. — Мы же не чужие люди, мы семья. А семье в такие тревожные времена нужно сплачиваться, а не каждый за себя.
Обычный воскресный обед у нас с мужем дома незаметно превратился в то, что я мысленно называла «советом директоров по разделу чужих активов». Причиной внезапного родственного единения стало событие полугодовой давности: моя двоюродная тетя завещала мне приличную двухкомнатную квартиру в добротном кирпичном доме. Неделю назад продажа жилья наконец завершилась, и на мой личный банковский счет поступила внушительная сумма. Судя по скорости, с которой родня Дмитрия появилась у нашей двери, аромат этих денег разнесся по городу быстрее любой новости.
Дмитрий устроился во главе стола. На нем была новая светлая сорочка, купленная специально для случаев, когда нужно производить впечатление, и часы, которые он гордо именовал швейцарскими, хотя я точно знала: заказаны они были на китайском сайте во время распродажи. Муж обожал примерять на себя роль главы большого рода. Он неторопливо покачивал в бокале недорогое вино с таким видом, словно дегустировал редкое бордо из частной коллекции.
— Алина правильно говорит, Мария, — солидно заявил Дмитрий, бросив на меня взгляд поверх бокала. — Капитал обязан приносить доход. Когда деньги просто лежат на счете, это экономическое преступление. Как говорил Андрей, активы должны создавать поток средств, а не таять из-за инфляции. Я уже набросал несколько перспективных направлений. Первое — салон красоты для Алины, это живые деньги и постоянный спрос. Второе — мне давно пора сменить автомобиль. Клиенты оценивают человека по внешнему виду, а мой статус требует нормальный кроссовер.
Я сделала небольшой глоток чая и спокойно посмотрела на мужа.
— Насколько помню, в две тысячи двенадцатом году одна из компаний Андрея проходила через банкротство, Дмитрий, — ровно сказала я. — А ты прошлой осенью купил криптовалюту на самом пике, после чего целый месяц занимал у меня на бензин, потому что твои «перспективные активы» внезапно превратились в пустое место.
Дмитрий подавился вином, закашлялся и поспешно прикрыл рот салфеткой. Лицо у него налилось краской, веки часто заморгали; он напоминал сову, которая с ужасом обнаружила, что пойманная мышь оказалась резиновой игрушкой.
— Мария, что это за манера разговаривать? — немедленно вступила свекровь, Тамара Викторовна. Она сидела справа от сына, царственная и грозная в бордовой блузке с блестящими нитями. — Я тебе как мать говорю: так в семье не поступают. У нас всегда все было общее. Если у одного прибавилось, значит, прибавилось у всех. Муж и жена — единое целое, и нажитое делится поровну!
— Закон Украины смотрит на это иначе, Тамара Викторовна, — я доброжелательно улыбнулась и отрезала себе тонкий ломтик сыра. — В Семейном кодексе четко указано: имущество, полученное одним из супругов в браке по наследству или в дар, является его личной частной собственностью. Поэтому наследство тети Светланы в ваш «общий котел» никак не попадает. Это не мое настроение, а юридический факт.
Свекровь возмущенно вскинула руки и в этом порыве задела локтем соусник. Темная подлива широкой кляксой плеснула ей прямо на рукав. Тамара Викторовна застыла с поднятой рукой и начала стремительно багроветь, словно дрожжевое тесто, оставленное возле горячей батареи.
Свекор, Олег Иванович, который до этого молча пережевывал салат и старательно делал вид, что его здесь нет, тревожно покосился на жену и тихо пробормотал:
— Тамара, не надо так громко. Соседи услышат и решат, что у нас скандал.
— Молчи, Олег! — резко оборвала его свекровь, промакивая испачканный рукав салфеткой. — Тут родню без гроша хотят оставить, а он о соседях переживает!
Алина, заметив, что тяжелая артиллерия в лице Тамары Викторовны дала осечку, быстро перестроилась. Жалобное выражение появилось на ее лице почти мгновенно, но даже эта показная обида была щедро приправлена откровенной наглостью.