— И услышать ответ мне хотелось бы прямо сейчас, пока я не набрала полицию.
Мужчина недовольно сощурился. На лице у него появилось выражение раздраженной брезгливости. Он вытер ладони о спортивные штаны и криво усмехнулся.
— Какая еще владелица? Девушка, вы, похоже, дверью ошиблись. Мы тут уже полгода живем, квартиру снимаем. Договор имеется, все как положено. Татьяна Сергеевна нам ее сдала. Так что лучше сами выходите, пока я не позвонил куда надо и не заявил о незаконном проникновении.
Имя свекрови прозвучало в узкой прихожей почти как хлопок выстрела. В голове у Алины все мгновенно встало на свои места, складываясь в неприятную, мерзкую картину: двенадцать кубов воды, двести киловатт электричества, непонятная рассада на балконе.
— Договор покажите, — произнесла она уже совсем другим голосом, холодным и жестким, скрестив руки на груди. — Немедленно. Эта квартира принадлежит только мне. У Татьяны Сергеевны не было и нет никаких полномочий сдавать ее кому-либо. Ни доверенности, ни согласия, ничего. Если через минуту я не увижу документы, звоню в дежурную часть.
Мужчина, кажется, уловил в ее тоне ту уверенность, с которой бессмысленно спорить. Он шумно выдохнул, бросил на нее хмурый взгляд и ушел в комнату. Вернулся он почти сразу, держа в руках потертую пластиковую папку. Порывшись в ней, вытащил несколько листов, скрепленных степлером, и протянул Алине.
Это оказался самый обычный договор найма жилого помещения, явно скачанный из интернета и распечатанный без особых усилий. В строке «Наймодатель» широким, хорошо знакомым почерком Татьяны Сергеевны было аккуратно выведено ее имя. В графе «Наниматель» значился некий Смирнов Виктор Андреевич. Сумма аренды стояла чуть ниже средней по району, но все равно выглядела более чем внушительно.
— А документы на право собственности вы перед подписанием вообще смотрели? — Алина подняла глаза на Виктора, чувствуя, как внутри медленно закипает тяжелая, глухая злость.
— А чего их смотреть? — он искренне удивился, будто вопрос был странным. — Женщина приличная, солидная. Объяснила, что квартира сына и невестки, они якобы за границу уехали, а ее попросили сдать, чтобы коммунальные платежи закрывать. Мы каждый месяц пятого числа переводим ей деньги на карту. Никаких вопросов до сегодняшнего дня не возникало.
Алина достала телефон. Не говоря ни слова, она сфотографировала договор целиком, отдельно — подписи, реквизиты и сумму. Потом потребовала паспорт Виктора. Тот сначала поморщился, но, встретившись с ее взглядом, все же достал документ и нехотя протянул. Паспорт она тоже сняла на камеру.
— Слушайте внимательно, Виктор Андреевич, — сказала Алина, возвращая ему бумаги. — Вас ввели в заблуждение. Эта женщина не имеет к моей квартире никакого отношения, кроме того, что она мать моего мужа. Подписанный вами договор юридической силы не имеет. С точки зрения закона вы сейчас занимаете чужое жилье без законных оснований.
Лицо мужчины заметно вытянулось. Вся наглость, с которой он встретил ее несколько минут назад, исчезла без следа.
— И что нам теперь делать? — спросил он уже хрипло и куда тише. — Мы же ей за этот месяц вперед заплатили.
— Этот вопрос будете решать с Татьяной Сергеевной, — отрезала Алина. — Я даю вам три дня. Ровно три. За это время вы собираете вещи и освобождаете квартиру. В среду вечером я приеду сюда с участковым и мастером по замкам. Замки будут заменены. Если к тому моменту здесь останутся ваши вещи, они окажутся на лестничной площадке. Я понятно объяснила?
Виктор попытался возмутиться, заговорил о деньгах, о семье, о том, что он ни в чем не виноват, но Алина уже не слушала. Она развернулась, вышла из квартиры и с такой силой захлопнула за собой дверь, что в подъезде сверху осыпалась тонкая крошка старой штукатурки.
В машине она еще долго сидела неподвижно, не в силах сразу повернуть ключ в замке зажигания. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Полгода. Целых полгода ее свекровь тайком сдавала ее жилье посторонним людям. Получала за это деньги, пока Алина исправно платила налог на недвижимость, а теперь еще должна была разбираться с огромными счетами за воду и электричество.
Мысли метались одна за другой. Куда Татьяна Сергеевна тратила такие суммы? Пенсия у нее была вполне нормальная, бедствовать она точно не бедствовала. И вдруг Алина вспомнила.
Кирилл. Младший брат Игоря. Тридцатилетний вечный искатель себя, который нигде не задерживался дольше двух месяцев. То начальник у него оказывался самодуром, то коллектив токсичным, то график неподходящим. Зато деньги у матери он занимал регулярно и без малейшего стеснения. Пару месяцев назад Кирилл неожиданно явился на семейный ужин на почти новой иномарке. На вопрос Игоря, откуда взялась машина, он лениво ответил, что оформил кредит, а мама просто помогла с первым взносом. А еще через месяц хвастался дорогущим игровым компьютером, стоимость которого вызывала только один вопрос: на какие средства?
Алина крепче сжала руль, так что побелели костяшки пальцев. Вот, значит, как все устроено. За ее спиной и за ее счет Татьяна Сергеевна содержала любимого младшенького сына, которому вечно все были должны.
До дома Алина ехала молча, мысленно раскладывая будущий разговор по пунктам. Кричать она не собиралась. Слезы и истерики только дадут свекрови возможность выставить ее неуравновешенной. Нет, ей нужны факты, спокойный голос и свидетели.
Когда она вошла в свою квартиру, из кухни донеслись оживленные голоса. Игорь уже вернулся из магазина, а вместе с ним, словно специально к нужному моменту, приехала Татьяна Сергеевна. В воздухе стоял запах запеченной курицы. Свекровь хлопотала у плиты в алинином фартуке так уверенно, будто находилась у себя дома.
— О, Алиночка вернулась! — звонко протянула Татьяна Сергеевна, оборачиваясь к невестке с миской салата в руках.