— Мы с Игорем решили по-быстрому накрыть ужин. Ты чего такая белая, Алиночка? На работе опять что-то случилось?
Алина ничего не ответила. Она медленно сняла туфли, поставила их на нижнюю полку, будто это простое действие помогало ей удержаться в равновесии, и прошла на кухню. Игорь устроился за столом и без особого интереса водил пальцем по экрану телефона.
— Неприятности не на работе, Татьяна Сергеевна, — ровно произнесла Алина, отодвигая стул. — Неприятности у нас дома. В нашей семье.
Она села напротив мужа.
Этот спокойный, почти холодный голос заставил Игоря наконец поднять голову. Он насторожился, внимательно всматриваясь в лицо жены. Татьяна Сергеевна застыла с кухонным полотенцем в руках, а ее приветливая улыбка заметно потускнела, словно с нее стерли краску.
— Алин, что произошло? — спросил Игорь уже без прежней рассеянности.
Алина достала телефон, открыла фотографии и положила его прямо на середину стола экраном вверх.
— Сегодня я заезжала в свою квартиру, — сказала она. — В ту самую, где, как ты уверял, твоя мама держит рассаду.
На лице Татьяны Сергеевны тут же проступили пятна — резкие, красные, неровные. Она сглотнула, резко отвернулась к мойке и принялась изображать, будто ей срочно понадобилось вымыть руки.
— И что? — Игорь еще не до конца понимал, насколько серьезно все, что сейчас происходит.
— А то, что в моей квартире живут посторонние мужчины, Игорь. Уже шесть месяцев. Они топчутся по моему паркету в грязной обуви, готовят на моей кухне, пользуются моей водой и электричеством. Но самое любопытное не это, — Алина чуть подтолкнула телефон ближе к нему. — Они живут там по вот такой бумаге. Посмотри внимательно.
Игорь взял телефон. Его взгляд быстро забегал по экрану. Он перелистнул снимок, приблизил подписи, снова вернулся к началу. На кухне повисла плотная, давящая тишина. Слышно было только, как из крана льется вода: Татьяна Сергеевна так и не закрыла ее, хотя уже давно перестала мыть руки.
— Мам? — голос Игоря дрогнул. Он поднял глаза на мать. — Что это значит? Ты сдала Алину квартиру?
Татьяна Сергеевна резко закрутила кран. Потом медленно обернулась, вытирая мокрые пальцы о фартук. Вины в ее лице уже не было. Наоборот, черты заострились, взгляд стал жестким и упрямым — таким бывает у человека, которого прижали к стене, но который все равно готов броситься в атаку.
— Ну и что тут такого? — напряженно произнесла она, и голос ее неприятно звякнул. — Квартира пустовала! Стояла без дела, пылью покрывалась. Вы там не живете, ремонт не делаете. Чего добру пропадать? Глупость какая-то!
— Это мое добро, Татьяна Сергеевна, — отчеканила Алина, не повышая голоса. — Моя личная собственность. И только я решаю, будет она пустовать или нет. Вы не имели права впускать туда чужих людей. Тем более брать с них деньги. Это называется мошенничество.
— Да какое еще мошенничество! — всплеснула руками свекровь, картинно закатив глаза. — Посмотрите на нее! Нашлась тут знаток законов! Я деньги в семью несла!
— В какую именно семью? — Алина слегка подалась вперед. — В мою семью вы принесли только счет за коммунальные услуги на четыре тысячи гривен. А арендные деньги куда делись? На машину Кириллу? На его новый компьютер?
Игорь растерянно переводил взгляд с жены на мать и обратно, будто надеялся, что кто-то сейчас скажет: «Это ошибка».
— Мам, это правда? Ты Кириллу эти деньги отдавала? — спросил он. В его голосе еще теплилась слабая надежда, что мать сейчас возмутится и все опровергнет.
— Да, отдавала! — резко бросила Татьяна Сергеевна, сделав шаг к столу. — Потому что Кириллу они нужнее! Вы с Алиной живете припеваючи: зарплаты нормальные, долгов по жилью нет. А мальчику надо как-то становиться на ноги! Ему сейчас трудно, он себя ищет. Кто ему поможет, если не мать?
— За чужой счет? — Алина коротко усмехнулась, чувствуя, как от этой наглой нелепости у нее перехватывает дыхание. — Вы решили поддерживать младшего сына за счет квартиры невестки? Вы вообще понимаете, что говорите?
— Да как ты позволяешь себе так со мной разговаривать! — сорвалась Татьяна Сергеевна на крик. — Я тебя в свою семью приняла, почти как родную!
— В какую свою? — холодно спросила Алина и обвела рукой кухню. — Мы сейчас находимся в моей квартире.
Формально это жилье они покупали уже в браке, но большую часть денег внесли родители Алины. Татьяна Сергеевна не вложила сюда ни одной гривны.
— Здесь вы гостья, — продолжила Алина. — И в той квартире вы тоже были не хозяйкой, а человеком, которому временно доверили ключи, чтобы решить вопрос с трубами.
Она повернулась к мужу. Игорь сидел, опустив плечи, и смотрел на собственные руки. Он молчал. Не возмущался. Не защищал ее. Даже не пытался остановить мать.
— Игорь, — тихо произнесла Алина, — ты скажешь хоть что-нибудь?
Он тяжело выдохнул, провел ладонью по лицу и наконец посмотрел на жену. Но в его глазах Алина не увидела ни решимости, ни стыда, ни желания встать на сторону справедливости. Там было только раздражение человека, которого вынудили участвовать в неприятной сцене.
— Алин, ну честно, зачем ты так раздуваешь? — начал он примирительным тоном. — Да, мама поступила неправильно, что не спросила тебя. Тут я спорить не буду. Но если посмотреть с другой стороны, квартира ведь правда стояла пустая. Мама рассудила по-простому, по-житейски. Кириллу сейчас действительно непросто. Мы же семья, мы должны друг друга выручать. Давай не будем превращать это в катастрофу. Люди пожили — и что? Ничего же, кажется, не разрушили.
Алина молча смотрела на мужа и вдруг почувствовала, как внутри нее наступает холодная, звенящая тишина.