Это могла быть обычная автоматическая проверка, предварительная оценка по какой-то анкете или даже технический сбой. Но Татьяна Сергеевна всё равно посоветовала не оставлять это без внимания и связаться с банком напрямую.
Я так и сделала. Позвонила на горячую линию. Оператор сначала долго уточняла мои данные, потом куда-то переключалась, снова просила подождать. Наконец она вежливым, ровным голосом сказала, что четыре месяца назад действительно поступала заявка на потребительский кредит. Оформлена она была на меня. Деньги не выдали: банк отказал, потому что не хватило документов, подтверждающих доход. Но сам факт заявки был.
А я никаких кредитов не просила.
У меня буквально заледенели пальцы. Не из-за размера суммы. Сумма, если пересчитать, была не катастрофическая — около восьмидесяти тысяч гривен. Меня испугало другое: кто-то воспользовался моими личными данными. Паспорт лежал дома, в спальне, в ящике комода. Доступ к нему, по сути, был только у двух человек — у меня и у Андрея.
В тот вечер я вернулась домой как обычно. Евгения сидела у себя и делала уроки. Андрей устроился на кухне перед телевизором, ел подогретую гречку с котлетой. Из динамиков глухо бормотали новости.
— Ну как, подстриглась? — спросил он, даже не обернувшись.
— Нормально. Ещё цвет обновила.
Он просто кивнул. Я включила чайник и задержала взгляд на его затылке. Тринадцать лет рядом. Я знала эту линию шеи, эти уши, эту манеру жевать, не отрывая глаз от экрана, почти до мелочей.
Но спрашивать ничего не стала. Пока.
На следующий день я поехала в отделение того самого банка. Взяла паспорт и решила выяснить всё лично. Объяснила сотруднице, что в моей кредитной истории появился запрос, а заявку я не подавала. Сказала прямо: возможно, мои персональные данные кто-то использовал без моего согласия. Сначала девушка отвечала уклончиво, но после того как я попросила зарегистрировать обращение о возможном неправомерном использовании данных, она всё-таки подняла информацию.
Заявка была оформлена через интернет. Контактный телефон в анкете стоял чужой. Я этот номер не знала. Зато адрес проживания, паспортные данные, место работы — всё было моё. Без ошибок. До последней цифры.
Такие сведения не валяются где попало. Должность, стаж, официальная зарплата — это мог знать только человек, который видел мою справку о доходах. Я оформляла её примерно восемь месяцев назад, когда мы с Андреем собирались рефинансировать его автокредит. Потом справка осталась дома. В том же ящике комода, где лежал паспорт.
Вечером, когда Евгения уже уснула, я открыла этот ящик. Паспорт был на месте. А справки не было.
Истерики у меня не случилось. Было другое ощущение: словно привычная, ровная жизнь чуть сдвинулась в сторону, и я уже не могла сделать вид, что ничего не заметила.
Я достала телефон и сфотографировала весь ящик изнутри. Зачем именно — сама толком не понимала. Просто вспомнила слова Татьяны Сергеевны: фиксировать всё, что кажется подозрительным. Я послушалась.
На третий день я занялась номером из банковской анкеты. Звонить не стала. Сначала просто ввела его в поисковик — пусто. Потом проверила в мессенджере. Высветилась аватарка: розовый кружок без фотографии. Имя было короткое — Варя.
Варвара Астахова. Та самая, которая раз в три недели ходит к Ольге. Та, что живёт на Речной. Та, которой муж покупает абонементы в спа.
И, судя по всему, та, кто пыталась взять кредит на моё имя. Или как минимум пользовалась номером, указанным в заявке. Для меня этого уже было достаточно, чтобы перестать уговаривать себя, будто всё можно объяснить случайностью.
Андрею я не позвонила. Вместо этого набрала Татьяну Сергеевну.
— Татьяна Сергеевна, у меня уже не просто подозрения. Есть факты. Что мне теперь делать?
Она выслушала меня не перебивая. Потом ответила спокойно:
— Наталья, заявка была отклонена, деньги банк не перечислил. То есть прямого материального ущерба пока нет. Но сама попытка оформить кредит по чужим данным — это уже признаки мошенничества. Вы можете обратиться в полицию. Вопрос только в том, хотите ли вы сделать это сейчас или сначала поговорить с мужем.
Я думала об этом почти сутки.
Евгения ходила в школу. Андрей ездил на работу. Я варила суп, проверяла тетради, стирала школьную форму, разговаривала с мамой по телефону. Снаружи всё выглядело как обычно. Дом, семья, быт, расписание. Но внутри у меня уже всё изменилось.
Я думала не столько о Варваре. Главным для меня стала справка. Андрей взял мой документ о доходах и, выходит, отдал его другой женщине. А она с этими данными попыталась оформить кредит на меня.
Это уже было не про измену. Не только про роман на стороне. Он впустил постороннего человека в мои документы, в мои деньги, в мою безопасность. В мою жизнь.
На четвёртый день я пришла домой раньше, чем обычно. Евгения ещё была в школе. Андрей — на работе. У меня оставался примерно час тишины.
Я не стала выворачивать его карманы и перебирать вещи. Просто села за общий ноутбук, который стоял на кухонном столе. Андрей то ли по привычке, то ли по невнимательности оставил открытыми почту и уведомления банка. Я ввела в поисковой строке имя «Варвара».
Писем с таким именем не нашлось. Зато в почтовом ящике лежали банковские уведомления. За последний месяц — три перевода на тот самый номер, который был указан в кредитной заявке. По шесть тысяч гривен каждый. Всего восемнадцать тысяч гривен.
Ровно столько Андрей обычно перечислял мне на продукты, бытовые расходы и всё, что нужно для дома.
Я сделала скриншоты. Отправила их себе на почту. Закрыла ноутбук и несколько секунд просто сидела, глядя на погасший экран.
Странно, но руки у меня уже не тряслись. Я выпила стакан воды и в третий раз позвонила Татьяне Сергеевне.
— Татьяна Сергеевна, я готова поговорить с Андреем. Но перед этим мне нужно понимать: что я могу потерять, если он решит опередить меня и начнёт действовать первым?
Она ответила без сочувственных вздохов и лишних слов, как человек, который привык раскладывать чужие катастрофы по пунктам.
Квартира, сказала она, относится к совместно нажитому имуществу.