В тот салон я попала почти случайно. Моя мастер как раз ушла в отпуск, а отросшие корни уже бросались в глаза так сильно, что ждать ещё две недели я просто не выдержала бы. Подруга прислала мне контакт и написала:
— Запишись к Ольге. Берёт адекватно, работает аккуратно.
Ольга оказалась женщиной примерно сорока пяти лет — очень общительной, с ловкими руками и привычкой вслух обсуждать буквально всё, что происходит вокруг. Пока она смешивала краску, я сидела в кресле, пролистывала ленту в телефоне и слушала её вполуха. Обычные разговоры парикмахера: кому цвет не подошёл, кто передержал краску, кто упрямо мечтает о блонде, хотя каштановый смотрелся бы куда лучше.
И вдруг Ольга произнесла:
— Кстати, одна моя постоянная клиентка как раз такой оттенок просила. Астахова. Очень эффектная женщина, всегда ухоженная. Сразу видно — следит за собой.
Астахова — это фамилия моего мужа. И моя тоже, после свадьбы.
Я не дёрнулась. По крайней мере, мне показалось, что внешне никак себя не выдала. Просто перестала листать телефон и посмотрела на Ольгу через зеркало.
— Астахова? — уточнила я настолько ровно, насколько смогла.
— Да. Варвара Астахова. Вы её знаете?
Варвара. Не Наталья. Значит, речь была не обо мне.
Меня зовут Наталья Астахова. Муж — Андрей Астахов. Никакой Варвары среди наших родственников не было: ни сестры, ни дальней тётки, ни коллеги, о которой я могла бы слышать. И фамилия Астахов в нашем городе не настолько распространённая, чтобы спокойно отмахнуться от совпадения.
— Нет, — сказала я после короткой паузы. — Просто фамилия знакомая. А давно она к вам ходит?
Ольга, как часто бывает с болтливыми мастерами, начала вспоминать прямо вслух. Сказала, что Варвара появляется у неё уже давно, почти два года. Иногда заходит перед выходными сделать укладку. Как-то мимоходом упоминала Речную улицу и абонемент в спа, который ей подарил муж.
Речная улица.
А мы с Андреем жили на Садовой.
Оставшиеся сорок минут я просидела почти неподвижно. Ольга прокрашивала мне корни, что-то рассказывала, а я смотрела в зеркало и думала вовсе не о волосах.
Почти два года. Если Варвара Астахова два года ходит в этот салон под такой фамилией, значит, она носит её не вчера и не неделю. Она носит фамилию моего мужа.
Когда всё закончилось, я расплатилась, оставила чаевые и вышла на улицу. Стоял октябрь, воздух был холодным и сырым. Я дошла до лавочки возле аптеки, села и набрала не Андрея.
Я позвонила Юлии.
Юлия работала в бухгалтерии и всегда знала, к кому можно обратиться в сложной ситуации.
— Юль, мне нужен юрист, — сказала я. — Не для развода. Пока просто консультация.
Она не стала задавать лишних вопросов. Через три минуты в мессенджер пришёл номер.
Домой я сразу не поехала. Зашла в ближайшую кофейню, взяла чай и открыла телефон. Я пыталась понять, что вообще можно проверить тихо, без скандала и без участия мужа. Первым делом зашла в «Дію» и в доступные государственные сервисы.
Наша квартира была куплена в браке, но оформлена на Андрея. Ипотеку мы закрыли два года назад, я тоже числилась созаёмщицей. После погашения кредита мы ничего дополнительно не оформляли: ни выделения долей, ни отдельных соглашений. По документам жильё значилось за ним. По закону оно считалось нашим общим имуществом. Но я прекрасно понимала, как быстро это «наше» при определённых обстоятельствах может превратиться в чьё-то ещё, если вовремя не следить за бумагами.
Автомобиль тоже был записан на Андрея. Дача — на его мать, Ирину Михайловну. У меня была своя зарплатная карта, у него — своя. Общего счёта мы никогда не открывали. Каждый месяц Андрей переводил мне фиксированную сумму на продукты и бытовые расходы. Всё остальное, что касалось его денег, я не контролировала. Выписки не проверяла. В траты не лезла. Доверяла.
И именно тогда слово «доверяла» прозвучало у меня в голове так, будто относилось к какой-то другой женщине, а не ко мне.
На следующий день я позвонила юристу. Женщина по имени Татьяна Сергеевна выслушала меня спокойно, не перебивая. Потом задала три вопроса, которые мне самой даже не пришли бы в голову.
— Наталья, дети у вас есть?
— Дочь. Евгения, ей одиннадцать.
— Квартира приобреталась в браке, ипотека погашена, доли отдельно не выделялись?
— Да.
— Вы знаете, не оформлял ли ваш муж за последний год доверенности, кредиты, поручительства? Не было ли крупных переводов или каких-то операций, о которых вы могли не знать?
Я не знала. Вообще ничего не знала о его финансах, кроме той суммы, которую он ежемесячно отправлял мне на карту. Причём эта сумма не менялась уже четыре года.
Татьяна Сергеевна посоветовала мне сделать три вещи.
Во-первых, заказать информационную справку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество по нашей квартире. Просто чтобы убедиться, что жильё по-прежнему на месте, не заложено, не подарено и не обременено. Сделать это можно было через «Дію» или через ЦНАП.
Во-вторых, проверить свою кредитную историю: нет ли на мне поручительств, займов или обязательств, о которых я могла не знать.
В-третьих, не совершать резких шагов. Не кричать. Не предъявлять претензий. Не собирать вещи. Пока у меня не было фактов, у меня была только фамилия, случайно произнесённая парикмахером. Это ещё не доказательство. Это всего лишь тревожный сигнал.
Я сделала так, как она сказала.
Справку по квартире заказала в тот же день. Кредитную историю тоже запросила через официальный сервис. Оба ответа пришли меньше чем через сутки.
С квартирой всё было спокойно. Она никуда не исчезла. Обременений не значилось. Продажи, дарения, залога — ничего такого не было. Я даже позволила себе выдохнуть.
Но облегчение длилось недолго.
В моей кредитной истории обнаружился запрос. Один банк проверял мои данные четыре месяца назад. Я в этот банк не обращалась.
Татьяна Сергеевна объяснила, что сам по себе такой запрос ещё не всегда означает именно то, что первым приходит в голову.