– И много ты там разобрала? – протянул Андрей, стараясь говорить насмешливо. – Две пожилые женщины языками почесали, вот и всё.
– Я разобрала достаточно. Ремонта не планировалось. Деньги собирались отдать Кристине. Расписку никто писать не собирался. А я, оказывается, просто приживалка.
– Мама могла сорваться, сказать лишнее.
– Удивительно ровно она срывалась. Без единой дрожи в голосе.
Андрей с раздражением швырнул телефон на столешницу.
– То есть теперь из-за каких-то слов ты отказываешь моей матери?
– Не из-за слов. Из-за того, что это правда.
Он зло усмехнулся.
– Оксана, ты совсем берега потеряла. Живёшь в моей семье, носишь мою фамилию, а 240 000 грн для матери мужа зажала.
– Для твоей матери, Андрей. Не для моей.
Он рассмеялся резко, неприятно.
– Вот и вылезло. Наконец-то показала, какая ты на самом деле.
В этот момент щёлкнул замок. В прихожую вошла Людмила Ивановна. По её лицу было видно: она уже поняла, что задуманное сорвалось.
– Андрюшенька? – позвала она осторожно.
– Она деньги не переводит, – бросил он.
Свекровь неторопливо сняла платок, будто ей нужно было выиграть пару секунд.
– С чего вдруг?
– С того, что я слышала ваш разговор возле подъезда, – ответила Оксана.
Людмила Ивановна повернулась к ней. Испуга в её взгляде не было. Только досада, как будто невестка нарушила порядок вещей.
– Подслушивать, Оксана, некрасиво.
– Обманывать тоже не слишком красиво.
– Ой, какая честная нашлась. Одиннадцать лет рядом с моим сыном прожила — тогда всё устраивало? Он тебя, между прочим, на себе тащил.
Оксана перевела взгляд на мужа.
– Андрей, открой маме выписки за последние восемь месяцев. Коммуналка, продукты, кредит за твою машину, её лекарства, когда она просила помочь.
– Не надо устраивать здесь бухгалтерию, – процедил он.
– Надо. Потому что слово «тащил» в этой квартире слишком громко звучит.
Людмила Ивановна поставила сумку на стул и поджала губы.
– Жена обязана поддерживать мужа.
– А муж обязан вместе с матерью водить жену за нос?
Андрей с силой ударил ладонью по столу.
– Всё, хватит! Сейчас переводишь деньги, и на этом разговор закрыт.
– Нет.
– Тогда собирай вещи.
Людмила Ивановна едва заметно вскинула подбородок. Она явно ждала привычного: Оксана опустит глаза, начнёт оправдываться, попросит не горячиться. Так бывало не раз — после ссор, после едких замечаний за семейным столом, после разговоров о «женской мудрости», под которой свекровь всегда подразумевала молчание.
Но Оксана молча развернулась и пошла в комнату.
Андрей шагнул за ней.
– Ты куда собралась?
– Вещи собирать.
Он замер на пороге.
– Ты серьёзно уходишь?
– Ты сам это предложил.
– Я сказал, чтобы ты одумалась!
– Не сработало.
Оксана достала с антресоли старый серый чемодан с потёртой ручкой. Когда-то она купила его за 360 грн перед первой рабочей поездкой. Андрей всегда над ним посмеивался.
– И с этим хламом поедешь? – скривился он. – Даже символично.
– Нормальный чемодан. Лишнего в него не положишь.
Она аккуратно убрала внутрь документы, несколько платьев, ноутбук, маленькую коробку с отцовскими часами и папку с квитанциями. Не ту синюю, о которой говорила Людмила Ивановна, а самую обычную картонную, на резинке.
Андрей стоял рядом и смотрел.
– Вечером обратно придёшь.
– Нет.
– Завтра остынешь.
– Нет.
– Оксана, кому ты нужна со своей принципиальностью?
Она застегнула молнию на чемодане и подняла на него глаза.
– Себе.
В коридоре Людмила Ивановна встретила её взглядом сверху вниз, хотя была ниже ростом.
– Умной себя почувствовала? Ну-ну. Только потом не возвращайся. Андрей у меня мягкий, а я тебя назад не пущу.
– Вам и не придётся.
– Вот как заговорила.
– Именно так.
Оксана вышла из квартиры спокойно, не хлопнув дверью. На лестничной площадке тянуло старой пылью и свежей краской. У лифта она достала телефон и набрала Наталью, подругу ещё со времён работы в ателье.
– Наташ, у тебя комната свободна?
– Свободна. Что произошло?
– Расскажу потом. Можно к тебе на пару недель?
– Приезжай.
– Я заплачу.
– Сначала доедь.
Через сорок минут Оксана уже сидела на кухне у Натальи. Та поставила перед ней кружку горячего чая и молча подвинула тарелку с сыром. Без расспросов, без жалостливых вздохов. И это оказалось лучше любых утешений.
– Двести сорок тысяч? – переспросила Наталья, когда Оксана всё рассказала.
– Да.
– И ты правда почти отправила?
– Приложение уже открыла.
Наталья долго смотрела на неё поверх чашки.
– Отец тебя будто за руку остановил.
Оксана сняла кольцо и положила его рядом с кружкой.
– Нет. Я сама себя остановила.
На следующий день от Андрея пришло первое сообщение: «Не глупи. Возвращайся».
Спустя час второе: «Маме из-за тебя плохо».
К вечеру появилось третье: «Ты развалила семью из-за денег».
Оксана не ответила ни на одно. Она поехала на работу, закрыла срочные заказы, а после обеда зашла в банк. Там она положила 240 000 грн на вклад с ограничением быстрых снятий и закрыла доступ к общему накопительному счёту, куда прежде без лишних мыслей переводила часть своей зарплаты.
Потом она села у окна в небольшом кафе и раскрыла папку с квитанциями.
Картина сложилась простая. И очень неприятная.
Последние месяцы Андрей почти не вкладывался в общие расходы. Свою зарплату он частями отправлял матери. За продукты платила Оксана.