— А уже после этого будете выбирать диваны и шторы, — сухо добавил Иван. — Пока рано что-либо делить.
— Да что с тобой сегодня? — Юлия обиженно выпятила губы. — Перестань нервничать. Всё же складывается прекрасно. Теперь у нас будут деньги, нормальная жизнь, возможности.
Тамара Олеговна метнула в её сторону тяжёлый взгляд, в котором раздражение читалось почти открыто, но спорить не стала. Сейчас для неё важнее всего было одно — квартира. А с остальным, как она считала, они потом разберутся.
Нотариальная контора оказалась скромной, почти мрачной. Небольшое помещение, плотные тёмные портьеры, массивный стол, шкафы с папками и тот особенный запах старой бумаги, который будто впитывается в стены. За столом расположился пожилой нотариус — мужчина около шестидесяти, в очках с широкой толстой оправой.
Тамара Олеговна с Иваном сели напротив него. Оксана пришла вместе с Полиной. Девочка устроилась рядом с матерью, молча раскрыла блокнот и стала выводить карандашом какие-то фигурки, стараясь никому не мешать.
— Итак, — нотариус аккуратно открыл папку и пробежал глазами по первой странице. — Завещание Бориса Викторовича Морозова. Документ был составлен полтора года назад.
Иван сразу наклонился вперёд. В его взгляде мелькнуло нетерпение, почти жадность.
— Читайте, — резко произнесла Тамара Олеговна.
Нотариус негромко кашлянул и начал:
— «Я, Морозов Борис Викторович, пребывая в ясном уме и твёрдой памяти, завещаю всё принадлежащее мне имущество, включая долю в квартире по адресу…, денежные средства на банковских счетах в размере…, а также акции компании…, моей внучке, Морозовой Полине Ивановне».
В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как шуршит карандаш Полины по бумаге.
Иван приоткрыл рот, будто хотел возразить, но не смог произнести ни слова. Затем медленно сомкнул губы. Лицо его за несколько секунд стало серым.
— Простите… что? — едва слышно выдохнула Тамара Олеговна. — Как это — внучке?
— Всё наследственное имущество, — спокойно продолжил нотариус, — до достижения ребёнком совершеннолетия передаётся в доверительное управление её законному представителю, матери девочки — Морозовой Оксане Игоревне.
— Нет, это какая-то ошибка! — Иван резко поднялся со стула. — Такого быть не может. Я его сын!
— Ошибки в документе нет, — нотариус снял очки, тщательно протёр стёкла платком и снова посмотрел на присутствующих. — Борис Викторович оформил завещание при двух свидетелях. Все требования закона соблюдены.
— Он не понимал, что делает! — Тамара Олеговна с силой ударила ладонью по столешнице. — В здравом уме человек так не поступит!
— Сожалею, — голос нотариуса оставался ровным, — но медицинское заключение подтверждает его полную дееспособность на момент составления завещания. Документ действителен и подлежит исполнению.
Оксана за всё это время не проронила ни слова. Она сидела прямо, спокойно глядя то на бывшего мужа, то на его мать. На её лице не было ни злорадства, ни победного удовлетворения. Только сдержанная, почти ледяная отстранённость.
— Ты знала, — прошипел Иван, впившись в неё взглядом. — Ты всё это знала заранее.
— Нет, — ровно ответила Оксана. — Борис Викторович не рассказывал мне о своём решении. Но, если честно, я не удивлена.
— Не удивлена? — Тамара Олеговна задыхалась от ярости. — Ты нас обокрала! Ты настроила моего мужа против семьи!
— Я никого ни к чему не склоняла, — Оксана поднялась и взяла Полину за руку. — Ваш муж сам распорядился своим имуществом. И выбрал внучку. Единственного человека в вашей семье, кто ни разу его не предал.
— Это несправедливо! — сорвался Иван. — Я его сын!
— Сыном ты вспоминал себя только тогда, когда тебе были нужны деньги, — Оксана повернулась к нему. — Борис всё видел. И прекрасно понимал, кто к нему как относится.
Она направилась к выходу. Полина послушно пошла рядом, крепко сжимая мамину ладонь.
— Стой! — Тамара Олеговна бросилась следом. — Ты не можешь просто взять и уйти! А квартира?..
Оксана остановилась у самой двери и обернулась.
— Квартира теперь принадлежит Полине. А значит, пока она несовершеннолетняя, распоряжаться ею буду я как её законный представитель. И ещё один момент: жильё, из которого вы так торопились меня выгнать, тоже было оформлено на Бориса Викторовича. Теперь оно также перешло Полине.
— Нет… — Иван произнёс это почти беззвучно.
— Да, — Оксана едва заметно улыбнулась. — Поэтому съезжать придётся вам. Я даю месяц. По-моему, это вполне разумный срок.
После этих слов она вышла и мягко прикрыла за собой дверь. Без хлопка, без лишнего жеста — тихо и окончательно.
Юлия узнала обо всём уже вечером. Иван вернулся домой с потухшим взглядом, прошёл на кухню и сел за стол прямо в куртке, даже не попытавшись её снять.
— Ну? — нетерпеливо спросила она, едва он появился. — Сколько нам досталось?
— Нисколько, — глухо ответил Иван. — Мы не получили ничего.
Юлия коротко рассмеялась, решив, что он издевается.
— Очень смешно. Прекращай эти шутки.
— Я не шучу, — он поднял на неё пустые глаза. — Отец оставил всё Полине. Вообще всё. Квартиру, счета, акции. У нас больше ничего нет.
На несколько секунд Юлия застыла. Затем её лицо перекосило от злости и разочарования.
— Ты меня обманул, — тихо сказала она.
— Я сам не знал.
— Ты обещал мне другую жизнь! Красивую квартиру в центре! Машину! Деньги!
— Машина оформлена на тебя, — устало произнёс Иван. — Забирай её и уезжай.
Юлия замерла, внимательно посмотрела на него, а потом медленно кивнула.
— Знаешь что? Так я и сделаю.
Она принялась собираться почти сразу. В коридоре появились четыре чемодана, переноска с йоркширским терьером, косметички, пакеты, разбросанные по комнате вещи. Иван молча наблюдал за этой суетой и чувствовал только оглушающую пустоту внутри.