— А если совсем не повезёт, ещё и барабан с креплений слетит, — добавила я. — Нужно просто вынуть хотя бы половину вещей.
— Не морочь мне голову своими умными словами про датчики! — тут же взвизгнула Тамара Ивановна. — Подсунули мне неисправную технику, лишь бы от матери избавиться! Спихнули барахло, благодетели нашлись! Я сейчас мастера вызову, он всё зафиксирует, а потом я на ваш магазин жалобу накатаю. И за нервы тоже потребую компенсацию!
Кричала она так вдохновенно, будто не по телефону ругалась, а держала пламенную речь перед собранием пострадавших свекровей.
Сергей медленно опустил взгляд на свои покрасневшие, стёртые ладони, потом посмотрел на пододеяльник, с которого всё ещё капала вода. Этот пододеяльник он выжимал почти полчаса. И в тот момент у него в глазах словно что-то переключилось. Привычный механизм сыновнего терпения хрустнул, заскрипел и окончательно развалился.
— Мама, — произнёс Сергей негромко, но так, что даже я замерла. В голосе у него появился холодный металл. Тамара Ивановна на другом конце провода внезапно притихла. — Никакого мастера не будет. Завтра утром я приеду с грузчиками и заберу стиральную машину назад.
— Это как заберёшь?! — ахнула она. — А мне чем стирать прикажешь?
— Тазиком, мама. С горчицей. Зато энергетика в доме будет такая, что соседи позавидуют.
Он отключил звонок и кинул телефон на диван. В комнате сразу стало непривычно тихо. Только с сушилки размеренно падали тяжёлые капли.
— Значит, грузчики завтра с утра? — спокойно уточнила я, снова беря в руки ученические тетради.
— Ровно в девять, — отрезал муж и поморщился, растирая поясницу.
На следующее утро наша серебристая помощница торжественно вернулась на своё законное место в ванной. Сергей подсоединял шланги с такой осторожностью, будто имел дело не с бытовой техникой, а с медицинским аппаратом для спасения жизни. Тамара Ивановна обиделась смертельно и больше месяца не подавала признаков жизни.
Я, конечно, могла бы устроить воспитательную лекцию и напомнить, что предупреждала. Но не стала. Просто сложила в барабан свежие рубашки Сергея, бросила капсулу с энзимами, выставила программу на сорок градусов и нажала «Старт». Машинка довольно заурчала, набирая воду.
Справедливость восторжествовала без истерик и громких разборок. Её обеспечили сила тяжести, мокрая бязь и железная логика. А Сергей с тех пор, прежде чем сказать матери: «Да, конечно, забирай», машинально трет ладони — видимо, вспоминает, сколько весит один-единственный мокрый пододеяльник.