добавила она и аккуратно разложила перед Игорем официальный документ. — Временная регистрация отменена: установлено, что при оформлении были использованы поддельные бумаги. Отдельная экспертиза подтвердила, что подпись владелицы квартиры сфальсифицирована.
Игорь мгновенно посерел лицом.
— И это ещё не всё, — сотрудница департамента раскрыла папку и вынула следующий лист. — Игорь Андреевич, в отношении вас начато уголовное производство по факту мошенничества при получении государственных выплат. Для начисления субсидии вы подали фиктивный договор.
— Мария! — Алина вдруг сорвалась на пронзительный крик, схватилась за живот и начала медленно оседать на пол. — Мария, ну прошу тебя! Игоря же могут посадить! Мы ведь семья! Как ты так можешь? Я ребёнка жду!
Я смотрела на её выдавленные слёзы без малейшего сочувствия.
— Когда мне было восемнадцать, вы без моего ведома продали бабушкин дом, — произнесла я спокойно, не отводя от неё взгляда. — А теперь решили провернуть то же самое с моей квартирой. Собирайте вещи и уходите. Немедленно.
Чтобы не получить реальный срок за мошенничество с выплатами, Игорю пришлось признать вину полностью и согласиться на сделку со следствием. Суд в итоге назначил ему крупный штраф, а также обязал вернуть государству все деньги, которые были начислены незаконно. Собственных накоплений у него, разумеется, не оказалось. Поэтому ради долгов и оплаты адвоката Игорь почти даром продал свою долю в квартире родителей.
Теперь они с Алиной и новорождённым сыном живут в тесной угловой квартире его матери на дальней окраине города. Денег им постоянно не хватает. Игорь устроился грузчиком на строительный рынок и таскает мешки с утра до вечера, а после смены заливает усталость дешёвой водкой. Алина ежедневно ругается со свекровью: то из-за горы немытой посуды, то из-за грязных полов, то просто потому, что в маленьком жилье всем не хватает воздуха. Соседи уже привыкли вызывать полицию, когда за стеной начинаются вопли и по кухне летят кастрюли.
Я всё это знаю, потому что мама время от времени набирает мой номер и плачет в трубку. Она называет меня бессердечной, повторяет, что я разрушила жизнь сестре и оставила племянника без собственного угла.
Я ничего не отвечаю. Просто нажимаю отбой.
В мою квартиру льётся мягкий вечерний свет, ложится на стены тёплым золотом. У ног, на пушистом ковре, развалился лабрадор Рич. Он сонно посапывает, уткнув мокрый нос в передние лапы.
Я отстояла своё жильё. Я не брала чужого, не пыталась жить за чей-то счёт и никому не позволила отнять то, что принадлежит мне по праву. Моя совесть спокойна.