— Татьяна Сергеевна, я прошу вас — без этих спектаклей.
— Без чего это? Без правды? — свекровь уже шагала к столу, выставив локти и уперев ладони в бока. — Да ты здесь вообще для чего нужна? Ни хозяйка из тебя, ни жена нормальная!
— Мам, ну всё, хватит, — из комнаты вышел Андрей: сонный, растрёпанный, в мятой футболке, с лицом человека, которого самым бесцеремонным образом выдернули из постели.
— Не хватит! — голос Татьяны Сергеевны стал ещё громче. — Раз ей не нравится, пусть собирается и едет к своей мамочке!
Марина на мгновение замерла. Не вспыхнула, не стала спорить. Просто посмотрела на свекровь, потом медленно кивнула.
— Хорошо.
Она поднялась из-за стола, взяла папку — ту самую, где лежали выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимость, ипотечный договор и все чеки по платежам за последние три года, — и направилась в спальню. Там открыла шкаф и достала сумку, собранную заранее. Андрей остался в дверях, растерянно наблюдая за ней.
— Марин, ты что делаешь? Ты куда собралась?
— К маме, — без лишних объяснений ответила она.
— Ты это серьёзно? Из-за одной фразы?
Марина застегнула сумку, забрала зарядку, телефон, ключи от машины. Папку с документами аккуратно положила сверху, чтобы была под рукой.
— Да. Абсолютно серьёзно.
В коридоре Татьяна Сергеевна стояла молча. Впервые за всё утро не нашла, что сказать. Возможно, не ожидала, что Марина действительно уйдёт. Наверное, была уверена: та, как всегда, проглотит обиду, спрячется в ванной, умоется, вернётся и продолжит делать вид, будто ничего не произошло.
Но Марина открыла входную дверь, вышла на площадку и закрыла её за собой спокойно, без демонстративного хлопка.
В лифте она опустила взгляд на папку, которую прижимала к себе. Документы на жильё. Три года выплат. Её квартира.
Телефон завибрировал почти сразу — Андрей позвонил спустя пару минут. Марина сбросила вызов. Он набрал снова. Она снова нажала красную кнопку. Потом убрала телефон в карман и вышла к парковке.
Машина завелась сразу, с первого поворота ключа. Марина почему-то восприняла это как добрый знак.
Мама жила в другом районе города. Если не попасть в пробки, дорога занимала минут сорок. Марина ехала по широкому проспекту, смотрела на светофоры, на редкие облака, на поток машин — и с удивлением понимала, что внутри у неё тихо. Не крутились тревожные мысли, не поднимались сомнения, не звучало мучительное: «А вдруг я перегнула?» Была только дорога, приглушённое радио и ровное дыхание.
Телефон звонил ещё три раза. Дважды — Андрей. Один раз — незнакомый номер. Марина не ответила ни на один вызов.
Мама открыла дверь ещё до того, как дочь успела нажать на звонок. Видимо, заметила машину из окна.
— Заходи. Чайник уже включила.
Она не стала спрашивать, что случилось. Не ахала, не хваталась за сердце, не засыпала вопросами. Просто забрала у Марины сумку, поставила её у стены, а потом они сели на кухне — как когда-то давно, в детстве: друг напротив друга, с горячими кружками в ладонях.
— Надолго? — тихо спросила мама.
— Пока не знаю, — честно сказала Марина.
Мама лишь кивнула и подлила ей чаю.
Андрей приехал на следующий день, в воскресенье, ближе к полудню. Позвонил в дверь. Марина посмотрела в глазок: стоял на площадке, куртка расстёгнута, плечи опущены, лицо виноватое. Всё по классическому сценарию.
Она открыла.
— Марин, давай нормально поговорим, — начал он, переступив порог. Оглядел прихожую так, будто пришёл не к тёще, а на деловую встречу. — Мама сорвалась. Ну ты же знаешь, она иногда бывает резкой…
— Андрей, — Марина сложила руки на груди. — Ты приехал просить прощения или оправдывать её?
Он запнулся.
— Ну… и то, и другое, наверное.
— Тогда начни с первого.
На лице Андрея мелькнула досада. Совсем короткая, почти незаметная, но Марина её уловила. Это было то самое выражение, которое появлялось у него всякий раз, когда от него ждали чего-то точного и определённого. Он не любил конкретные требования. Потому что за ними всегда следовала ответственность.
— Прости, — выдавил он наконец. — Я должен был поговорить с ней раньше. Ты права.
— Когда ты действительно с ней поговоришь, а не просто скажешь пару мягких фраз, и когда она вернётся в свою квартиру, тогда позвони. Я приеду обратно.
Андрей открыл рот, будто хотел возразить.
— Марин, ну она же не может вот так сразу…
— У неё есть собственное жильё, — перебила Марина спокойно. — Ремонт там закончили давно. Восемь месяцев назад.
Он ушёл минут через двадцать. Ни с чем.
А мама, вернувшись на кухню, только коротко заметила:
— Хороший парень. Жаль, что мамин.
В понедельник Марина вышла на работу, как обычно: к девяти, с кофе из автомата в холле. Коллеги либо ничего не заметили, либо деликатно сделали вид. День пронёсся быстро — сезон, путёвки, туристы, звонки, бронирования, уточнения по отелям. К шести вечера Марина почти поверила, что ничего особенно страшного не случилось.
Почти.
В среду на экране высветилось имя Татьяны Сергеевны. Марина несколько секунд смотрела на телефон, решая, отвечать или нет. Потом всё-таки приняла вызов.
— Марина, — голос свекрови звучал непривычно глухо. Почти мягко. — Ты же взрослая женщина. Нельзя так просто взять и уйти из дома.
— Можно, — ответила Марина без нажима.
— Я, может быть, наговорила лишнего…
— Татьяна Сергеевна, давайте без самообмана. Вы восемь месяцев живёте в моей квартире. Ипотеку плачу я. Вы зовёте гостей, оставляете после себя беспорядок, выбрасываете мои вещи. Это не «лишнее сказала». Это уже порядок вещей, который вы для себя установили.
На другом конце повисла пауза.
— Ещё чего придумала — порядок вещей, — фыркнула свекровь, и прежняя интонация тут же прорезалась наружу: колкая, жёсткая, до боли знакомая. — Квартира на тебя оформлена только потому, что у Андрея с кредитной историей были проблемы. По-человечески это всё равно его жильё.
Марина едва не рассмеялась. По-человечески.
— Я услышала вашу позицию, — произнесла она ровно. — Всего доброго.
И отключила вызов.
Вечером Марина достала ту самую папку и ещё раз внимательно просмотрела каждый документ. Ипотечный договор — заёмщик Никонова М. А. Выписка из реестра имущественных прав — собственник Никонова М. А. Платёжные квитанции — плательщик Никонова М. А. Всё было прозрачно. Всё принадлежало ей.
После этого она открыла банковское приложение и посмотрела на остаток задолженности. Оставалось платить ещё четыре года.