Так Татьяна Михайловна называла её чаще всего. За три года она ни разу не обратилась к невестке по имени. В лучшем случае — «твоя жена», чаще — «она», «эта», а иногда и вовсе говорила так, будто Елены в комнате не существовало.
— Знаете что, Татьяна Михайловна, — Елена сделала шаг вперёд, уже не пытаясь прятать дрожь в голосе. — С меня хватит. Хватит вашей наглости, ваших вечных манипуляций и спектаклей на ровном месте. Мы поедем отдыхать, нравится вам это или нет.
Лицо свекрови мгновенно налилось багровым.
— Дмитрий! Ты это слышишь? Она оскорбляет меня! Твою мать!
— Я говорю только правду, — Елена уже не могла остановиться. — Вы контролируете каждый наш шаг, звоните по десять раз в день, требуете отчёта, где мы, с кем и почему задержались. Это ненормально!
— Ненормально — это когда сын забывает о родной матери! — взвизгнула Татьяна Михайловна. — Когда жена настраивает его против семьи!
— Я никого ни против кого не настраиваю! Я просто хочу жить своей жизнью!
— Своей? — свекровь коротко и зло рассмеялась. — А квартира, в которой вы живёте, тоже твоя? Напомнить, кто дал вам деньги на первый взнос?
Вот он, её главный козырь. Когда они с Дмитрием покупали жильё, Татьяна Михайловна действительно помогла — дала тридцать тысяч гривен на первоначальный платёж. И с тех пор не упускала ни одного случая, чтобы ткнуть их этим в лицо.
— Мы каждый месяц возвращаем вам эти деньги, — напомнила Елена, стараясь говорить ровно. — По две тысячи гривен, как и договаривались.
— Деньги — это одно, а благодарность — совсем другое! — отрезала свекровь. — Нормальная воспитанная девушка ценила бы помощь матери мужа, а не хамить ей в её же присутствии!
— Нормальная воспитанная свекровь не врывалась бы в квартиру без приглашения, — резко ответила Елена.
— Это квартира моего сына!
— И моя тоже. Мы с Дмитрием супруги, если вы вдруг забыли.
Татьяна Михайловна презрительно фыркнула.
— Супруги… Посмотрим, надолго ли. Дмитрий, — она резко повернулась к сыну, который всё это время молчал, будто не решаясь вмешаться. — Или я, или она. Выбирай.
На кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит холодильник. Елена замерла, не сводя глаз с мужа. Вот он — момент, которого она боялась и одновременно ждала все эти годы. Три года она терпела придирки, унижения, бесконечные вторжения Татьяны Михайловны, надеясь, что однажды Дмитрий всё-таки поставит границу. И теперь от его слов зависело всё.
Дмитрий побледнел. Он переводил взгляд с матери на жену, словно искал выход там, где его просто не было.
— Мам, не надо ставить ультиматумы…
— Надо! — перебила его Татьяна Михайловна. — Я больше не собираюсь терпеть дерзость этой особы! Либо ты разводишься с ней, либо можешь забыть, что у тебя есть мать!
У Елены внутри всё оборвалось. Она не верила, что свекровь действительно способна зайти так далеко, но та стояла перед ними с таким видом, будто уже вынесла приговор.
— Мам, ты же не серьёзно… — тихо произнёс Дмитрий.
— Более чем серьёзно! — выкрикнула она. — Мне надоело унижение! Твоя жена меня не уважает, грубит, отдаляет тебя от меня. Я больше этого не потерплю!
Дмитрий стоял между двумя женщинами, будто между огнём и пропастью. Елена видела, как он мучительно пытается подобрать слова, которые никого не разрушат, но таких слов в этой ситуации, кажется, не существовало.
— Давайте все успокоимся, — наконец сказал он. — Мам, пожалуйста, иди домой. Остынь. Потом поговорим спокойно.
— Нет! — Татьяна Михайловна топнула ногой. — Я отсюда не уйду, пока не услышу ответ. Кого ты выбираешь?
Дмитрий медленно вдохнул и посмотрел матери прямо в глаза.
— Мам, я тебя люблю. Ты моя мать, и это никогда не изменится. Но Елена — моя жена. Я дал ей обещание перед людьми и перед Богом. И нарушать его не собираюсь.
Татьяна Михайловна отступила на шаг, словно получила пощёчину.
— Значит, выбираешь её?
— Я выбираю свою семью, — твёрдо ответил Дмитрий. — И ты всегда можешь быть частью этой семьи, если захочешь. Но для этого тебе придётся уважать мою жену. И наши решения тоже.
— Уважать? — она истерически рассмеялась. — Я должна уважать эту… эту…
— Хватит! — Дмитрий повысил голос, что случалось с ним крайне редко. — Мам, я прошу тебя уйти. Сейчас. Когда успокоишься — позвони, и мы поговорим нормально.
Татьяна Михайловна смотрела на сына так, будто видела его впервые.
— Неблагодарного сына я вырастила, — прошипела она. — Я всю жизнь положила на тебя.