— Всю жизнь я имею дело с цифрами и документами, поэтому привыкла ничего не принимать на веру, — спокойно продолжила Наталья Сергеевна. — И так получилось, что я вышла на того самого «поставщика». Вернее, на человека, которому в действительности были переданы деньги, полученные по твоему кредиту.
В комнате будто выключили звук. Марина Андреевна замерла с пальцами у бус и больше не пыталась их поправлять.
— Какого ещё поставщика? Мам, ты о чём? — Дмитрий нахмурился и подался вперёд.
— О том самом, Дмитрий. Только находится он вовсе не там, где тебе рассказывали, а в посёлке Сосновка.
Наталья Сергеевна вынула из папки лист и положила его посреди стола так, чтобы все могли его видеть.
— Это копия расписки и акта передачи наличных строительной бригаде. Дата — пятое июня. То есть спустя ровно два дня после того, как банк одобрил Оксане кредит. Сумма — двести тысяч гривен. Деньги переданы за строительство двухэтажной бани на участке Марины Андреевны.
Краска сошла с лица Марины Андреевны мгновенно. Её кожа стала серой, сухой, словно старый пергамент. Оксана тихо вскрикнула и закрыла лицо ладонями.
Дмитрий медленно, будто не до конца понимая, что делает, протянул руку к бумаге. Он взял документ и долго читал, возвращаясь взглядом к датам, сумме, подписям. Губы его беззвучно двигались, словно он пытался сложить прочитанное в понятный смысл.
— Оксана… — наконец выдохнул он. Голос у него стал глухим и почти чужим. — Что это?
— Димочка, это неправда! — Оксана резко вскочила со стула. — Наталья Сергеевна всё придумала! Это подделка! Она специально хочет нас рассорить!
— Подделка? — Наталья Сергеевна коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Я веду бухгалтерию того самого прораба, который занимался строительством этой бани. Он сам рассказал, как ты привезла деньги наличными и хвасталась, что делаешь маме подарок «по-царски».
Дмитрий поднял глаза на тёщу. Взгляд у него был пустой, ошеломлённый.
— Марина Андреевна… — произнёс он медленно. — То есть вы построили себе баню на мои деньги? На тот кредит, из-за которого мы сейчас ночами не спим и считаем каждую гривну?
Марина Андреевна нервно сглотнула. Она заёрзала на стуле, и от прежней уверенности не осталось ничего. Вся её надменность исчезла, оставив только растерянность и жалкий испуг.
— Димочка, ну пойми ты… — заговорила она сбивчиво. — Оксана хотела меня порадовать к юбилею. Там же у нас домик старый, условий никаких, помыться толком негде. Она сказала, что получила хорошую премию, что у вас появились свободные деньги… Откуда мне было знать, что она пошла в банк? Я думала, вы всё обсудили между собой!
— Не знала она, — Дмитрий с силой швырнул лист на стол. Бумага скользнула по гладкой скатерти и остановилась у чашки Марины Андреевны. — А мне она рассказывала про бизнес! Про вложения! Про будущую прибыль! Я искал вторую работу, чтобы тянуть этот кредит, а вы в это время отстроили себе двухэтажные хоромы!
— Сынок, не кипятись, — попыталась вмешаться тётя Галина.
Но Дмитрий обернулся так резко, что хрусталь в серванте снова тонко звякнул.
— Молчите, тётя Галя! — рявкнул он. — Вы же первая учили меня мать уважать! А сегодня вместе со всеми выставляли мою мать жадной и бессердечной! Вы все мне врали!
Он отвернулся от стола и подошёл к окну. Уперевшись ладонями в подоконник, Дмитрий тяжело дышал, пытаясь удержаться на ногах не столько физически, сколько внутренне. Оксана уже плакала, но теперь это были не показные слёзы для публики, а настоящий испуг человека, которого поймали на лжи.
Наталья Сергеевна аккуратно взяла копию документа, убрала её обратно в прозрачный файл и застегнула папку. Победы она не чувствовала. Не было ни радости, ни удовлетворения. Только тяжёлая усталость — от чужой наглости, глупости и той лёгкости, с которой близкие люди готовы делать виноватым невиновного.
— Думаю, вопрос о моём участии в погашении вашего долга закрыт окончательно, — сказала она, поднимаясь из-за стола. — Марина Андреевна, баня у вас, судя по всему, получилась добротная. Можете продать её вместе с участком или взять кредит под залог недвижимости и вернуть дочери потраченные деньги. А тебе, Дмитрий, в следующий раз, прежде чем обвинять мать в жадности, стоит сначала разобраться, кто живёт с тобой под одной крышей.
Она не стала прощаться. Просто вышла в прихожую, накинула плащ и открыла дверь. Никто не поднялся, чтобы проводить её. Из гостиной уже доносился сорванный голос Дмитрия и истеричные оправдания Оксаны. Семейный совет, собранный против неё, обернулся против тех, кто его затеял.
На следующее утро, в понедельник, город накрыл мелкий осенний дождь. Наталья Сергеевна сидела в светлом кабинете нотариальной конторы. Перед ней на полированном столе лежала аккуратная стопка прошитых документов.
— Наталья Сергеевна, ещё раз проверьте реквизиты, и можно подписывать, — вежливо сказал риелтор, придвигая к ней договор купли-продажи коммерческого помещения.
Она внимательно прошлась глазами по строкам. Просторный объект на первом этаже нового жилого комплекса. Большие окна. Отдельный вход. Это был её будущий офис — место, где она сможет спокойно работать, хранить свои папки, поставить компьютер и не выслушивать чужие претензии, прикрытые словами о семье.
Наталья Сергеевна взяла тяжёлую чёрную ручку и уверенно поставила широкую подпись на последней странице. Затем передала документы регистратору.
За окном блестел мокрый асфальт, люди торопливо шли под зонтами, машины разрезали лужи колёсами. А она смотрела на этот дождливый утренний город и чувствовала редкое, твёрдое спокойствие. Впервые за долгое время Наталья Сергеевна ясно понимала: самый надёжный фундамент в своей жизни она только что заложила сама.