Марина с тихим щелчком закрыла папку и подняла взгляд.
— Ирина Сергеевна, не надо продолжать в таком тоне.
— В каком ещё тоне?! — свекровь уже двинулась к столу, выставив локти и уперев ладони в бока. — Правду, значит, слушать неприятно? А что ты здесь вообще делаешь, объясни мне? Ни порядка в доме, ни нормальной жены из тебя не вышло!
— Мам, ну всё, хватит. — Из комнаты показался Максим: растрёпанный, в растянутой футболке, с лицом человека, которого только что выдернули из сна.
— Ничего не хватит! — Ирина Сергеевна ещё сильнее повысила голос. — Раз ей тут всё не по душе, пусть собирается и едет к своей матери!
Марина на мгновение замолчала. Не спорила. Не оправдывалась. Просто посмотрела на свекровь, потом медленно кивнула.
— Хорошо.
Она поднялась из-за стола, взяла ту самую папку с бумагами, где лежали выписка из Государственного реестра прав на недвижимое имущество, договор ипотечного кредита и квитанции за три года оплат, и прошла в спальню. Распахнула шкаф, вытащила с нижней полки сумку, собранную заранее. Максим стоял в дверях и смотрел на неё так, будто до него только сейчас начало доходить, что происходит что-то настоящее.
— Марин, ты что делаешь? Куда ты собралась?
— К маме, — ответила она без лишних объяснений.
— Ты серьёзно? Из-за пары слов?
Марина застегнула сумку, положила рядом телефон, зарядное устройство, ключи от машины. Папку с документами аккуратно устроила сверху, чтобы не помять.
— Абсолютно серьёзно.
Ирина Сергеевна замерла в коридоре и впервые за всё утро не произнесла ни звука. Возможно, она растерялась. Возможно, была уверена, что Марина снова проглотит обиду, уйдёт умываться, потом вернётся и продолжит жить в этом доме так, будто ничего не случилось.
Но Марина подошла к входной двери, открыла её, вышла на площадку и прикрыла за собой замок спокойно, без хлопка и демонстраций.
В лифте она опустила глаза на папку, зажатую в руках. Документы на жильё. Три года регулярных платежей. Её квартира.
Телефон завибрировал почти сразу. Максим позвонил спустя две минуты. Марина отклонила вызов. Через несколько секунд он набрал снова. Она снова сбросила, убрала телефон в карман и вышла к парковке.
Машина завелась сразу, без капризов. Марина почему-то восприняла это как добрый знак.
Мама жила на другом конце города. Если не попасть в затор, дорога занимала минут сорок. Марина ехала по широкому проспекту, смотрела на светофоры, на поток машин, на серое утреннее небо — и впервые за долгое время внутри было странно пусто. Ни паники. Ни мучительных сомнений. Ни привычного «а может, я перегнула». Только дорога, приглушённое радио и ровное гудение мотора.
Телефон звонил ещё три раза. Дважды высветилось имя Максима, один раз — неизвестный номер. Марина не ответила ни на один звонок.
Мама открыла дверь раньше, чем Марина успела нажать на звонок. Видимо, увидела её из окна.
— Проходи. Я уже чайник поставила.
Она не стала расспрашивать с порога. Не ахала, не хваталась за сердце, не требовала срочно рассказать всё по порядку. Просто забрала у дочери сумку, поставила её в угол прихожей, а потом они сели на кухне напротив друг друга — почти как в детстве, каждая со своей кружкой.
— Надолго? — только и спросила мама.
— Пока не знаю, — честно сказала Марина.
Мама кивнула и молча долила ей чаю.
Максим приехал на следующий день, в воскресенье, ближе к полудню. Позвонил в дверь. Марина посмотрела в глазок: стоял на площадке с расстёгнутой курткой, виноватый, помятый, с тем самым выражением лица, которое обычно означало: «Давай сделаем вид, что всё не так страшно».
Она открыла.
— Марин, давай нормально поговорим, — начал он, переступая порог. В прихожей огляделся так, словно пришёл не к тёще, а на деловую встречу. — Мама вспылила. Ты же знаешь, она иногда говорит резче, чем нужно…
— Максим. — Марина сложила руки на груди. — Ты приехал просить прощения или объяснять, почему я должна это терпеть?
Он заметно сбился.
— Ну… наверное, и то и другое.
— Тогда начни с извинений.
Максим чуть поморщился. Почти незаметно, но Марина уловила. Она давно знала это выражение: так он выглядел, когда от него требовали чего-то ясного и конкретного. А конкретику он не любил. За ней всегда стояла ответственность.
— Прости, — наконец произнёс он. — Я должен был давно поговорить с мамой. Ты права.
— Когда ты действительно с ней поговоришь, а не просто скажешь мне красивые слова, и когда она вернётся в свою квартиру, тогда позвони. Я приеду обратно.
Максим растерянно открыл рот.
— Марин, ну она же не может просто так…
— У неё есть собственное жильё, — спокойно перебила Марина. — Ремонт там закончили давно. Восемь месяцев назад.
Через двадцать минут он ушёл ни с чем. А мама, вернувшись на кухню, высказалась коротко, но точно:
— Парень вроде неплохой. Жаль только, мамин.
В понедельник Марина вышла на работу как обычно: к девяти, с кофе из автомата в холле. Коллеги либо ничего не заметили, либо тактично сделали вид, что не заметили. День пронёсся быстро: сезонные заявки, туры, клиенты, звонки, уточнения по бронированиям. К шести вечера ей почти удалось забыть, что личная жизнь развернулась в совершенно другую сторону.
Почти удалось.
В среду позвонила Ирина Сергеевна. Марина несколько секунд смотрела на экран и решала, отвечать или нет. Потом всё-таки приняла вызов.
— Марина, — голос свекрови звучал непривычно приглушённо. Почти по-человечески. — Ты ведь взрослый человек. Нельзя же так — просто взять и уйти из дома.
— Можно, — ровно сказала Марина.
— Я, может, сказала лишнее…
— Ирина Сергеевна, давайте без самообмана. Вы восемь месяцев живёте в моей квартире. Ипотеку оплачиваю я. Вы приводите гостей, оставляете после себя беспорядок, распоряжаетесь моими вещами и выбрасываете то, что вам не нравится. Это не «сказала лишнее». Это уже порядок вещей.
На том конце повисла пауза.
— Ещё чего выдумала — порядок вещей, — фыркнула свекровь, и в голосе сразу прорезалась прежняя резкость. — Квартира оформлена на тебя только потому, что у Максима тогда кредитная история была испорчена. А по-человечески это всё равно его жильё.
Марина едва не усмехнулась. По-человечески.
— Вашу позицию я услышала, — сказала она спокойно. — Всего доброго.
И нажала отбой.
Вечером Марина достала папку с документами и ещё раз, уже без спешки, внимательно всё перечитала. Договор ипотечного кредита — заёмщик Никонова М. В. Выписка из Государственного реестра прав на недвижимое имущество — собственник Никонова М. В. Квитанции — плательщик Никонова М. В. Никаких двусмысленностей. Никаких серых зон. Всё было оформлено чисто, законно и на неё.
Потом она открыла банковское приложение и посмотрела на сумму оставшегося долга. Впереди оставались ещё четыре года выплат.