Ирина в их офисе считалась человеком, который замечает всё: кто с кем переглянулся у кулера, кто задержался после работы, кто внезапно начал прятать телефон. Чужие секреты будто сами стекались к ней в руки. К Марине она относилась по-доброму — без фальшивой жалости, но с пониманием, потому что когда-то сама пережила измену и знала, как больно рушится доверие.
— Ирина, привет, — Марина старалась говорить ровно, будто между делом. — Слушай, у Дмитрия в отделе вроде появилась новая юристка, Юлия. Ты не в курсе, чем она там занимается? Я хотела мужу сюрприз устроить, кое-что по даче красиво оформить, вот и пытаюсь понять, к кому лучше обратиться.
На другом конце на несколько секунд повисла тишина.
— Марин, ты сейчас правда спрашиваешь или проверяешь меня? — голос Ирины сразу стал глухим и серьёзным. — Эта Юлия — не просто юристка. Та ещё гадюка, если честно. По документам она у нас консультант, а в реальности давно около твоего Дмитрия крутится. Я была уверена, что ты уже знаешь. Они примерно месяц как вместе.
Марина почувствовала, как пальцы сами сжали телефон.
— Вместе? — переспросила она почти беззвучно.
— Да. И это ещё не всё. Она какие-то бумаги по недвижимости ему готовит. Я случайно услышала кусок разговора: речь шла про вашу дачу, про странно заниженную оценку и про переоформление на какую-то Полину. Марин, схема мутная до невозможности. Я бы на твоём месте не сидела спокойно.
Марина прикрыла глаза. Воздух будто стал густым, тяжёлым, и вдохнуть получилось не сразу. Она поблагодарила Ирину, пообещала позже всё объяснить и отключила звонок.
Теперь всё встало на свои места. Не подозрения, не женская интуиция, не болезненная фантазия — реальный, продуманный план. Её собирались вычеркнуть. Оставить без дачи, без денег, без права возразить. Сделать виноватой, жалкой, сломанной. Для этого Дмитрий привлёк любовницу-юриста, а Елена Андреевна, судя по всему, не только знала обо всём, но и с удовольствием прикрывала сына.
Ну что же. Если они решили начать войну, Марина не собиралась выходить на поле боя с опущенными руками.
К утру поездки на дачу у неё уже был готов чёткий план. Лицо — спокойное, даже покорное. Внутри — холодная собранность. Главное сейчас было одно: заставить их поверить, что она сдалась.
Марина поднялась в пять утра. На кухне тихо зашипела турка, по квартире поплыл запах крепкого кофе. Она пожарила Дмитрию яичницу с помидорами, аккуратно нарезала свежий хлеб, поставила тарелку так, как он любил. Для свекрови приготовила травяной чай — заварила его в маленьком фарфоровом чайнике, купленном накануне специально для этого спектакля.
Когда Елена Андреевна вышла на кухню, Марина поставила перед ней чашку почти с церемониальной вежливостью.
— Елена Андреевна, я подумала над вашими словами. Вот, попробуйте, пожалуйста. Я вчера зашла в аптеку, там посоветовали хороший сбор — говорят, нервы успокаивает и бодрости добавляет.
Свекровь даже не сразу нашлась, что ответить. Она явно ждала упрямого молчания, обиды, может быть, слёз — чего угодно, только не такой мягкости. Поднесла чашку к лицу, осторожно понюхала.
— И с чего это вдруг такая забота? — прищурилась она.
Марина опустила взгляд.
— Просто мне хочется, чтобы у нас в семье наконец стало спокойно. Я понимаю, что не всегда была хорошей женой. Хочу исправиться.
В этот момент в кухню зашёл Дмитрий — с влажными волосами, в домашней футболке, ещё не до конца проснувшийся. Он остановился у двери и посмотрел на жену с заметным удивлением.
— Вот оно как, — протянул он. — Может, правда решила за ум взяться?
— Решила, — спокойно ответила Марина и подвинула к нему тарелку. — Ешь, пока горячее. Я ещё свежие простыни собрала, плед в машину положила. Ты же в прошлый раз говорил, что сиденье неудобное.
Дмитрий быстро переглянулся с матерью. В его взгляде мелькнуло облегчение — почти самодовольное. Он явно решил, что жена сломалась, признала своё поражение и теперь будет послушно делать всё, что от неё потребуется. Елена Андреевна тоже заметно расслабилась, губы её тронула снисходительная улыбка.
— Ну вот, — сказала она, отхлебнув чая. — Давно бы так. Глядишь, и жить можно будет нормально.
Марина ответила благодарной улыбкой. А про себя отметила: поверили. Оба. Спектакль принят без сомнений.
Теперь оставалось добыть то, что невозможно будет оспорить.
Дорога до дачи тянулась неторопливо. Елена Андреевна почти всю поездку рассуждала о том, что участок запущен, забор перекосился, беседку давно пора подкрасить, а грядки требуют хозяйской руки. Дмитрий послушно поддакивал, иногда бросая на Марину изучающие взгляды. Она сидела сзади, смотрела на мелькающие за окном поля и дома и молчала.
В голове Марина снова и снова прокручивала разговор, который ей предстоял. На соседнем участке жил Алексей Викторович — бывший следователь. Год назад он угощал её яблоками через забор и невзначай рассказал, что тридцать лет проработал в органах. Если кто-то мог подсказать, как действовать правильно и не наломать дров, то именно он.
Когда машина остановилась у дачного домика, Марина вышла первой. Дмитрий с Еленой Андреевной занялись багажником, начали вытаскивать сумки и пакеты. Она же сказала, что хочет немного размять ноги после дороги, и неторопливо направилась к соседнему забору.
Алексей Викторович как раз возился у кустов смородины, подвязывая ветки к колышкам.
— Здравствуйте! — позвала Марина, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Я вам кое-что к чаю привезла.
Пожилой мужчина выпрямился, поправил очки и тепло улыбнулся.
— Марина, соседка наша. Давненько не виделись. Ну как вы, как жизнь?
Она подошла ближе к забору и понизила голос:
— Если честно, плохо. Алексей Викторович, можно попросить у вас совета? У меня большая беда.