— Пейте скорее, пока Татьяна не заметила, — почти беззвучно сказала она. — У нас не любят, когда кто-то проявляет участие к тем, кто внизу.
— Внизу? — я чуть повернула к ней голову.
— Ну… к тем, кто не стоит за стойкой и не сидит в кабинете.
— Интересно, — тихо сказала я. — А кто здесь определяет, где у человека верх, а где низ?
Алина вздрогнула так, словно я произнесла не вопрос, а что-то запретное.
— Осторожнее с такими словами, — прошептала она. — За разговоры у нас легко смены урезают.
— Уже урезали кому-то?
Она быстро глянула в сторону двери, будто проверяла, не стоит ли кто за порогом.
— Светлане. Она у нас официанткой работает. Как-то спросила, почему по документам выходит одно, а на кухне совсем другое. С тех пор её ставят в график всё реже.
— Что именно не сходится в документах?
Алина поджала губы, колеблясь. Но потом всё же выдохнула:
— Питание. В ведомости каждый день проходит двадцать семь обедов. А готовим мы обычно девять порций, максимум десять. Остальным говорят, что им ничего не положено.
Я не сразу подняла на неё глаза. Слишком уж явной была разница. Такую недостачу невозможно случайно проглядеть. Значит, её видели. И если молчали, то вовсе не потому, что не понимали, а потому что боялись последствий.
— Кто ставит подпись под ведомостью? — спросила я ровно.
— Татьяна Сергеевна. Иногда Дмитрий Олегович сам приезжает.
— И он в курсе?
Алина будто подавилась ответом. Несколько секунд она молчала, потом сказала совсем тихо:
— Он в курсе всего.
Именно в эту секунду дверь подсобки распахнулась, и на пороге появилась Татьяна Сергеевна.
— Алина, от твоей доброты у тебя сейчас суп на плите сбежит, — протянула она сладким голосом. — А вы, Елена Андреевна, не задерживайтесь без дела. Коридор грязным сам себя не сделает и сам себя не вымоет.
— Разумеется, — спокойно ответила я.
— И чашку верните, — добавила она, глядя на меня так, будто поймала за кражей. — Я уже объясняла: временным сотрудникам питание не предусмотрено.
Алина опустила взгляд в стол. Я молча поставила стакан, взяла тряпку с ведром и вышла в коридор.
Ближе к обеду в ресторан приехал Дмитрий. Его голос я услышала ещё из зала: громкий, уверенный, привыкший перекрывать остальные. Он шутил с барменом, кивнул поварам, и я сразу заметила, как люди возле кухни стали говорить тише и двигаться осторожнее.
Татьяна Сергеевна выпрямилась, словно перед проверкой, расправила плечи и поспешила ему навстречу.
— Дмитрий Олегович, всё у нас спокойно, — доложила она с угодливой улыбкой. — Только новая уборщица задаёт слишком много вопросов.
— Какая ещё уборщица?
Он посмотрел в мою сторону. Его взгляд равнодушно прошёлся по платку, рабочему фартуку, ведру у ног и скользнул дальше. Не узнал.
— Вот эта, — Татьяна едва заметно указала на меня подбородком. — Интересовалась обедами.
— Елена Андреевна, кажется? — спросил Дмитрий.
— Да.
— Вам уже объяснили правила?
— Мне сообщили, что еда для меня не предусмотрена.
Он коротко усмехнулся.
— Значит, всё объяснили правильно. Здесь каждый выполняет свою работу и не лезет в чужие вопросы.
— Даже если человек отрабатывает полный день? — уточнила я.
— За полный день человек получает оплату, — отрезал он. — Не стоит путать рабочее место с семейными посиделками.
Татьяна Сергеевна улыбнулась так довольно, будто ей только что вручили награду.
— Именно это я ей и сказала.
— Прекрасно, — Дмитрий повернулся к ней. — Папку по питанию позже занесёте ко мне.
Я подняла голову.
— По питанию?
Дмитрий задержал на мне взгляд чуть дольше, чем до этого.
— Вам эта тема ни к чему.
— Просто знакомое слово.
Татьяна фыркнула.
— Уборщице знакомо слово «питание»? Какая, однако, образованная уборщица.
— Татьяна Сергеевна, — мягко, но с нажимом произнёс Дмитрий. — Не тратьте время впустую.
Он ушёл в кабинет. Татьяна проводила его почти восхищённым взглядом, а затем снова повернулась ко мне.
— Видели? Здесь всё решается наверху.