— В турагентстве сказали, что назад придёт смешная сумма, почти ничего, — бросил он с вызовом. — Ну что, теперь довольна?
— Артём, не надо врать, — ровно ответила Екатерина. — Я ещё утром сама подала заявку на возврат. Деньги перечислят на мой счёт.
Он на секунду растерялся. Было видно, как у него внутри ломается привычная схема: надавить, напугать, заставить уступить. На этот раз не вышло.
— То есть ты и правда решила устроить этот цирк? — спросил он уже тише. — Завтра в восемь утра я вылетаю. С мамой и папой. У тебя ещё есть возможность одуматься, извиниться и поехать вместе с нами.
— Артём, сядь, — Екатерина кивнула на стул. — Разговор у нас сейчас не про путёвку.
— А про что ещё? — он раздражённо усмехнулся. — Всё из-за твоей принципиальности.
— Нет. Всё из-за того, что ты давно перестал видеть во мне отдельного человека. Для тебя я как удобная деталь в твоей жизни: жена, которая должна подстраиваться под твоих родителей, под твои планы, под твой распорядок. Ты вообще за последний год хоть раз спросил, чего хочу я?
— Я вкалываю, я нас содержу! — сорвался он.
— Мы оба работаем, Артём. И кредит за квартиру платим поровну. Только почему-то решаете всегда ты и Людмила Викторовна. Ты сказал: «Или едешь с моими родителями, или уходишь к своей матери навсегда». Я ушла. Ты сам этого потребовал. Так что лети. Отдыхай.
— И всё? — в его голосе впервые прозвучал испуг. — Ты собираешься разрушить брак из-за какой-то поездки?
— Не из-за поездки, — Екатерина покачала головой. — А из-за того, что ты был готов выставить меня из дома, лишь бы мама не расстроилась. Ты выбрал её спокойствие, а не мои чувства. По-моему, это очень ясно показывает, что происходит с нашим браком.
Артём замолчал. Долго смотрел в пол, будто пытался найти там нужный ответ.
— Мама сказала, что ты просто переутомилась на работе, — наконец произнёс он. — Что мне надо быть жёстче.
— Она часто так говорит. А ты часто её слушаешь, — Екатерина устало усмехнулась. — Кстати, я уже купила себе другую поездку.
— Куда ещё?
— В Ужгород. В санаторий. Одна. Буду гулять, пить минеральную воду и молчать целую неделю.
Артём резко поднялся, поправил куртку.
— Ну и глупая ты, — процедил он. — Потом ещё поищешь идиота, который будет терпеть тебя так, как терпел я.
Он вышел, хлопнув дверью так, что в прихожей дрогнуло зеркало. Екатерина несколько секунд стояла неподвижно, потом закрыла глаза и медленно выдохнула.
Ужгород встретил её мягкой прохладой, запахом мокрой листвы и тишиной, в которой не нужно было никому ничего объяснять. Уже в первый день Екатерина выключила телефон и убрала его в сумку. Она бродила по набережной Ужа, заходила в парк, смотрела на старые деревья и вдруг поняла, что ей не не хватает решительно ничего. Ни Артёмова нытья о том, что он устал ходить пешком, ни замечаний свекрови о неподходящем климате, ни вечного ощущения, что её желания нужно прятать поглубже.
На четвёртый день она сидела на лавочке в Боздошском парке и читала книгу. К ней подошёл мужчина лет сорока с фотоаппаратом на шее.
— Простите, — сказал он немного смущённо, — вы очень естественно смотритесь в этом пейзаже. Можно я сделаю снимок для серии «Тишина»?
Екатерина подняла глаза и улыбнулась.
— Только при условии, что после этого вы не начнёте объяснять, как мне правильно завязывать шарф.
Мужчина рассмеялся.
— Обещаю. Я вообще не раздаю советы без просьбы. Собственно, я сюда и приехал, чтобы отдохнуть от чужих наставлений. Моя бывшая жена была уверена, что мне следует стать руководителем банка, а мне куда интереснее фотографировать мох на камнях.
Они разговорились. Его звали Максим. Он оказался спокойным, лёгким в общении и совершенно не похожим на Артёма. Два часа пролетели незаметно: они говорили о книгах, о горах, о том, почему иногда нужно уйти в сторону, чтобы наконец услышать себя.
— Знаете, Екатерина, — сказал Максим на прощание, — ультиматум иногда оказывается не концом, а подарком. Он очень точно показывает, где заканчивается любовь и начинается обслуживание чужих желаний.
Через неделю Екатерина собрала чемодан и поехала домой.