«В этот раз Новый год будет только для своих, семейно» — сказал Дмитрий, протянув Ольге список и вычеркнув её из праздника

Бессердечно и обидно готовить, когда тебя игнорируют.

В душе у неё не осталось ни волнения, ни страха — только ровная, ледяная пустота.

Когда всё было закончено, стрелки показывали одиннадцать. Ольга спрятала флаконы в мусорный пакет, крепко стянула его узлом и сразу вынесла во двор, к контейнерам.

Дмитрий явился уже после полуночи, около часа. Пьяный, тяжёлый, с мутным взглядом. Он молча рухнул на кровать и даже не поинтересовался, как она. Ольга легла рядом. Сон пришёл быстро, глухой и без сновидений.

Утром тридцать первого Дмитрий носился по квартире с порога.

— Давай, шевелись, где всё? Мама сказала привезти к обеду, они там уже столы готовят.

Он подхватил пакеты, вынес их к машине, уложил в багажник и, хлопнув крышкой, обернулся лишь на секунду:

— Ну всё, я уехал! Ты уж тут сама как-нибудь!

Поздравить её он, конечно, не подумал.

Ольга только подняла руку вслед. Машина свернула за угол и исчезла.

Она вернулась домой, сварила себе кофе, включила телевизор и устроилась на диване. Так прошёл весь день — в тишине, с неожиданным спокойствием внутри. Марина звонила несколько раз, звала к себе встречать праздник, но Ольга каждый раз отказывалась. Ей хотелось остаться одной.

Ровно в полночь она коснулась бокалом игристого экрана, с которого президент поздравлял страну. Потом села у окна и долго смотрела, как над городом рвутся салюты — яркие, ослепительные и такие короткие.

Около двух ночи телефон вдруг затрясся от звонка.

— ТЫ ЧТО В ЕДУ ПОДМЕШАЛА?!

Дмитрий кричал так громко, что Ольге пришлось отвести телефон от уха.

— Что произошло?

— ДА ТУТ КОШМАР! Все по туалетам! Мама, сестра, гости — все! Дети ревут, взрослых выворачивает, никто выйти не может! Муж сестры прямо за столом не выдержал! Люди разъехались, праздник уничтожен! Что ты натворила?!

Ольга спокойно сделала глоток.

— Я всё приготовила так, как просила Тамара Сергеевна. По-семейному, с душой. Наверное, ваш организм просто перестал принимать пищу от посторонних. Ты ведь сам говорил: у вас свой круг.

— Ты… нарочно?

Голос у него сорвался.

— Я всего лишь кухарка, Дмитрий. Для кухни, помнишь? Простая женщина, которая для кухни вполне годится. Именно так твоя мать сказала на нашей свадьбе. Двенадцать лет назад.

В трубке на несколько секунд повисла тяжёлая тишина.

Продолжение статьи