— Потом — аренда, когда мы с Алиной только расписались… Мам, ты ведь ремонт в своей спальне уже шестой год переносишь. У тебя там до сих пор цветастые обои, которым, кажется, лет больше, чем мне. Я прекрасно помню, как ты каждый раз говорила: «Ничего, веранда потерпит». Так вот — не потерпит. Довольно ей ждать.
Марина не ответила. Молчание затянулось настолько, что Илья, возившийся наверху, даже перестал колотить молотком и замер, поглядывая вниз.
— Я просто возвращаю тебе то, что должен, — тихо, но твёрдо произнёс Артём. — Рабочая сила — бесплатно. Мы прикинули: за неделю справимся. Вот, посмотри, план.
Он вытащил из заднего кармана сложенный вчетверо лист и аккуратно расправил его перед ней. Марина увидела не расплывчатую картинку из журнала, а настоящий чертёж: с размерами, пометками сбоку, линиями, отметками. Всё было рассчитано именно под её небольшой участок. Даже старая яблоня, которую она когда-то просила не трогать ни при каких обстоятельствах, была бережно обведена на плане.
— Дерево останется на месте, — сказал Артём, заметив, куда она смотрит. — Мы его обойдём. Всё уже продумано. Основание усилим, пол сделаем тёплым. Я узнавал: есть недорогая, но нормальная система, надёжная. Представляешь, ноябрь, за окном дождь, а ты сидишь здесь, в плед закуталась, чай пьёшь.
По щеке Марины медленно покатилась слеза и остановилась возле уголка рта. Она её даже не смахнула — будто не почувствовала. Просто стояла и смотрела на этих взрослых мужчин, которые когда-то носились по её двору с мячом, приходили с разбитыми коленками, вытаскивали из кастрюли ещё горячие котлеты, списывали друг у друга задания прямо за кухонным столом и до хрипоты спорили о своих компьютерных играх. А теперь они явились сюда сами. Без просьб. Без денег. Чтобы построить ей ту самую веранду, о которой она когда-то мечтала.
Но тишина и нежность этого момента продержались недолго. За забором раздалось выразительное покашливание, и над штакетником возникла голова в пёстрой косынке. Это была Надежда Викторовна, соседка слева, женщина с вечным лицом человека, который заранее всё знал и всех предупреждал. Она поставила руки в бока и уставилась на происходящее так, словно у неё на глазах кто-то переносил государственную границу.
— Марина, это ты, что ли? — протянула она приторным голосом, в котором звенел холодный металл. — С утра шум, грохот, какие-то машины подъезжают. У тебя тут что, пункт приёма рабочих открылся?
— Доброе утро, Надежда Викторовна, — Марина машинально провела ладонью по щеке. — Это Артём с друзьями приехал. Помочь хотят. Веранду будем делать.
— Веранду? — соседка всплеснула руками так, будто услышала о строительстве многоэтажки. — А документы у вас имеются? Ты вообще знаешь, какие сейчас штрафы за самовольные постройки? Потом дачу продашь — и всё равно не расплатишься. И участок у тебя, между прочим, маленький. До моего забора сколько? Три метра? Отступы соблюдены? Я, если что, молчать не стану. У меня племянник в архитектурном надзоре работает, могу и уточнить.
Артём, услышав это, обернулся и без всякой спешки подошёл к забору.
— Здравствуйте, Надежда Викторовна, — вежливо сказал он. — Разрешение есть. Проект согласован. Нормы по расстояниям и пожарной безопасности учтены. Чертёж делал мой друг-архитектор, он всё проверил до миллиметра. Хотите, покажу бумаги?
Лицо соседки налилось краснотой. Такого спокойного ответа она явно не ждала.
— Ну-ну, — протянула она, чуть отступив. — Ещё посмотрим, что вы тут настроите. А то сначала возведут неизвестно что, а потом сами же за свой счёт разбирают. И вообще, шумите вы, Марина. У меня внуки из-за вас спать не смогут.
— Ничего страшного, — негромко ответила Марина, и вдруг голос её стал ровным, без прежней растерянности. — Ваши внуки у меня блины ели в прошлом августе, когда вы забыли их накормить. Значит, и поспать немного позже сумеют.
Надежда Викторовна сжала губы в тонкую линию и исчезла за забором. Илья, всё это время наблюдавший с крыши, тихо фыркнул, но тут же снова взялся за молоток. А Марина неожиданно почувствовала, как где-то внутри поднимается давно забытое упрямство — живое, тёплое, почти весёлое. Нет уж. Теперь свою мечту она никому не отдаст.
Следующие два часа прошли для неё как в лёгком тумане. Ей всё казалось, что это сон, который вот-вот рассыплется от любого резкого звука. Артём тем временем уже тащил из сарая для неё раскладной стул.