— На коляски, памперсы и прочие детские расходы я тратиться не намерен. Нам о себе думать надо. И младенческий ор в квартире мне тоже не нужен.
— Это мой внук, — тихо, но твёрдо ответила Марина Сергеевна. — И это мой дом.
— Дом? — Андрей усмехнулся. — Пока это квартира, где живу и я тоже. Не забывай об этом.
Через несколько дней он вернулся с работы в приподнятом настроении, словно провернул особенно удачную сделку.
— Есть новости, — объявил он с порога. — Мама продала свою квартиру. Как раз вовремя. Теперь у неё деньги на руках. Самое время брать машину. Я давно присматриваюсь к одному высокому кроссоверу. Для дачи, для больницы — вообще идеально.
Марина Сергеевна сразу напряглась.
— Продала квартиру? Зачем?
— Затем, — отмахнулся Андрей. — Деньги на вкладе — это ерунда. А нормальная машина — вещь. Кстати, где ключи от дома твоей бабушки? Я в комоде не нашёл. Мы с мамой подумали: ей туда переехать будет самое то. Воздух, сад, тишина. А мы сможем наведываться. Всё логично.
У Марины Сергеевны пересохло во рту. Бабушкин дом стоял в сорока минутах езды на электричке: яблони, старая липа, крыльцо, где она когда-то девчонкой читала книги. Этот дом бабушка оставила ей, не Андрею. И в мыслях Марина Сергеевна уже давно отдала его Максиму: там просторно, светло, Алине с беременностью будет легче.
— Ключи у Максима, — ровно сказала она. — Дом предназначен им. Скоро родится ребёнок, им нужно больше места. Мы с бабушкой ещё при её жизни говорили об этом.
— А со мной ты посоветоваться не сочла нужным? — вскинулся Андрей. — Я здесь кто, мебель? У нас, между прочим, всё решается вместе. Ты вообще помнишь, кто в этом доме мужчина? Мы с мамой уже всё распланировали…
— Андрей, ты не мой муж, — перебила его Марина Сергеевна. — Планируй, пожалуйста, свои покупки. Мой дом — моё решение. И если ваша семья настояла на продаже квартиры, теперь сами думайте, где будете жить. Но в бабушкин дом вы не переедете. Это даже не обсуждается.
В памяти вдруг прозвучал голос Жанны. Ещё в первый год, когда Андрей пришёл к Марине Сергеевне с четырьмя пакетами и двумя коробками, подруга сказала ей прямо:
«Слушай, Марина. Он удобный, да. Но удобный — не значит надёжный. Он будет подстраиваться ровно до тех пор, пока не поймёт, что может жить за твой счёт. Ничего на него не переписывай. Он обычный прилипала».
Тогда Марина Сергеевна отшутилась. Ей было страшно снова остаться одной, а Андрей казался лекарством от пустоты. Только лекарство оказалось дешёвой подделкой.
— Значит, мама поживёт у нас, — отрезал Андрей. — Комната есть. Ей идти некуда. Мы же не звери.
— Нет, — сказала Марина Сергеевна. — В моей квартире — нет.
— Ты с ума сошла? — взорвался он. — Хочешь выставить пожилого человека за дверь? Ты меня позоришь! Соседи пальцем тыкать будут!
Она ничего не ответила. Просто прошла в спальню, наклонилась и вытащила из-под кровати чемодан Андрея — тот самый, с которым он три года назад «временно» перебрался к ней. Аккуратно сложила туда его рубашки, кроссовки, зарядки, кепки, флаконы дешёвого одеколона, старые чеки. Коробку с гантелями поднимать не стала: сам потом заберёт. С магазинного пакета на неё смотрел нарисованный котёнок.
На кухне Андрей уже звонил матери. Экран телефона мигал, голос его становился то жалобным, то приказным:
— Ты меня вообще слышишь? Одумайся. Мама простыла, за ней присмотр нужен. Подожди немного. Потом что-нибудь решим.
Он был уверен, что Марина Сергеевна оттает. Ведь раньше она всегда оттаивала.
Прошло несколько часов. К вечеру в прихожей уже стояли два больших пакета, чемодан и четыре свёртка. Когда Лариса Павловна переступила порог, она сначала удивлённо уставилась на вещи, а потом молча втащила внутрь свой собственный чемодан.
Марина Сергеевна набрала Максима и включила громкую связь, чтобы каждое слово услышали оба.
— Сынок, послушай меня внимательно. Дом — ваш. Переезжайте. Обустраивайтесь. Чем смогу, я помогу.
— Мам… — голос Максима сразу потеплел, хотя он всегда старался держаться спокойно. — Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как нас сейчас выручаешь.
— Представляю, — мягко ответила она.
— Марина Сергеевна, — не выдержала Алина и вмешалась в разговор, — я от счастья плачу. Спасибо вам. Мы всё сохраним, правда. Уже начали кухню отмывать, я окна собираюсь помыть, Максим полки прикрутит. Мы вас не подведём.
— Живите там, — сказала Марина Сергеевна. — Это бабушкин дом. Он вам подходит.
Лариса Павловна всё ещё стояла в дверях с тремя сумками и ждала, когда ей поднесут четвёртую.
— Что это? — наконец спросила она, оглядывая выставленные в коридор вещи.