— Усугубляю? — Алина медленно повернулась к нему, будто не сразу поверила, что услышала именно это. — А что, по-твоему, я сейчас делаю? Пытаюсь себя защитить? Это уже преступление? Мне надо стоять молча и терпеть, пока меня поливают грязью?
Максим сжал зубы так, что на скулах проступили желваки. В его взгляде мелькнуло раздражение — то самое, которое она за последние месяцы видела всё чаще и чаще.
— Моя мать переживает за нас, — процедил он. — А ты устраиваешь спектакль.
Алина усмехнулась. Едва заметно, горько.
— Спектакль. Ну конечно. У нас ведь я всегда та, кто всё портит.
Она подошла к окну и посмотрела на острые осколки, оставшиеся в раме. Холодный поток воздуха растрепал ей волосы и немного остудил горящее лицо.
— Знаешь, Максим, я правда думала, что мы с тобой одна команда. Что если случится беда, ты встанешь рядом со мной. Но ты каждый раз выбираешь их.
— Они моя семья! — резко бросил Максим.
— А я тогда кто? — тихо спросила Алина. — Случайная квартирантка?
Ирина Павловна фыркнула, словно только этого и ждала:
— Видишь, сынок? Она и тебя против нас настраивает! Самая настоящая манипуляторша!
— Манипуляторша, — медленно повторила Алина, будто пробуя это слово на вкус. — Значит, если я хочу, чтобы муж меня поддержал, это уже манипуляция?
— Ты хочешь заставить его выбирать между нами! — взвизгнула свекровь.
— Нет. Я хочу только одного… чтобы он меня увидел. Чтобы услышал. — Голос Алины дрогнул, но она не отвела глаз. — Только он не хочет. Ему проще поверить, что во всём виновата я.
Максим нервно провёл ладонью по волосам. Было заметно: такого поворота он не ожидал. Он привык к другой Алине — той, что быстро сдавалась, уходила на кухню, плакала в подушку, а потом делала вид, будто ничего не случилось. Но сегодня что-то в ней переломилось.
— Послушай, — начал он уже мягче, пытаясь звучать примирительно. — Давай все успокоимся. Окно вставим, замок поменяем. И забудем эту историю.
— Забудем, — эхом откликнулась Алина. — Как всегда. Как мы «забыли» мой день рождения, на который ты не пришёл, потому что твоя мама попросила помочь на даче. Как «забыли» поездку, которую отменили, потому что Артёму срочно понадобились деньги. Как…
— Хватит! — рявкнул Максим.
Алина замолчала. Не от страха — от изумления. Так он на неё ещё не кричал.
— Ты теперь собираешься припомнить мне все обиды за пять лет? Серьёзно?
— А почему нет? — спросила она негромко. — Или мне и дальше надо было молчать?
Ирина Павловна довольно кивнула:
— Правильно, сынок, поставь её на место. Совсем распоясалась!
И вот в эту секунду Алина поняла: всё. Больше нечего спасать. Можно объяснять, доказывать, умолять — сколько угодно. Для них она уже давно была определена и подписана: проблемная, истеричная, неблагодарная жена, которая не ценит Максима и разрушает их семейный «покой».
— Знаете что, — произнесла она вдруг удивительно ровным голосом, — делайте как хотите. Чините окно. Меняйте замок. Только уже без меня.
Она прошла в спальню и достала из шкафа дорожную сумку. Максим проводил её взглядом, но с места не сдвинулся.
— Ты куда это собралась? — подозрительно спросила Ирина Павловна.
Алина не ответила. Она стала складывать в сумку первое, что попадалось под руку: джинсы, свитер, косметичку, бельё. Пальцы заметно дрожали, но движения оставались точными и решительными.
— Алина, подожди, — наконец сказал Максим. — Не делай этого.
— Именно это я сейчас и сделаю, — бросила она через плечо. — Потому что иначе уже нельзя.
— Ты же понимаешь, что ведёшь себя глупо.
Алина вышла из спальни с сумкой в руке и посмотрела на него — на мужчину, с которым прожила пять лет. На того самого человека, который когда-то приносил ей цветы без повода, целовал в подъезде и шептал, что она — его счастье.
Где теперь был тот Максим? И был ли он вообще когда-нибудь?
— Глупость — это оставаться там, где тебя не уважают, — сказала она.
Свекровь снова презрительно хмыкнула:
— Вот видишь, сын? Это её настоящее лицо! При первой же трудности — сразу бежать!
Алина слабо улыбнулась:
— При первой? Ирина Павловна, это уже сотая. Если не тысячная. Просто раньше я терпела.
Она направилась к двери, но Максим шагнул вперёд и преградил ей путь.
— Стой. Нам надо поговорить.
— О чём? — Алина подняла на него взгляд. — О том, как сильно я неправа? О том, что должна извиниться перед Артёмом за то, что он разбил наше окно? Или о том, что мне следует поблагодарить твою мать за то, что она меня оскорбила?