Артём криво ухмыльнулся и, шатаясь, направился к выходу. Максим пошёл следом — проводить, успокоить, уладить, как делал это всегда. Алина осталась одна. Она опустилась прямо на пол и долго сидела так, неподвижно глядя перед собой, будто в комнате вдруг исчезли все звуки.
Когда Максим вернулся, она решила попробовать ещё раз. Без крика, без слёз, без истерики. Спокойно рассказала, что произошло на самом деле. Но он только устало отмахнулся:
— Хватит, Алин. Я вымотался. Артём мне брат. Он не со зла. У него просто жизнь тяжёлая.
Конечно. У него тяжёлая. А у неё, выходит, лёгкая?
В эту секунду внутри Алины что-то щёлкнуло. Не сломалось — скорее переключилось, как тумблер. Она поднялась, посмотрела мужу прямо в глаза и произнесла негромко, но так отчётливо, что слова прозвучали почти резко:
— Если ты мне не веришь, тогда зачем я тебе вообще нужна?
Максим на мгновение растерялся. Потом нахмурился, словно она сказала что-то неуместное.
— Только не начинай. Я сейчас не в настроении.
— А я, по-твоему, в настроении? — голос у неё дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. — Максим, твой брат разбил окно! Он пытался забрать наши деньги! Почему ты защищаешь его, а не меня?
— Потому что ты всё время раздуваешь из мухи слона! — рявкнул он. — Никакого окна Артём не разбивал!
— Он ударил кулаком по раме, когда я закрыла дверь! Посмотри сам — стекло треснуло, осколки вон там!
Максим замолчал. Перевёл взгляд на рассыпавшиеся по полу кусочки стекла, потом на Алину, затем снова на окно. На лице мелькнуло что-то похожее на сомнение, но почти сразу он отвернулся.
— Потом разберёмся. Мне надо подумать.
И ушёл. Просто взял куртку и вышел из квартиры, оставив её одну — с выбитым стеклом, испорченным замком и тяжёлым комом где-то под рёбрами.
Теперь Алина сидела и ждала. Чего именно — она сама не понимала. Может быть, что Максим вернётся и скажет: «Прости, я был неправ». Или что Артём позвонит и признается, как всё было. Или что этот день окажется дурным сном, который вот-вот закончится.
Но вместо этого дверь резко распахнулась, и в квартиру ворвалась Ирина Павловна.
— Что здесь происходит, сынок? Почему замок выломан и стекло разбито? Это что, эта невоспитанная особа устроила такой разгром?! — завизжала она, даже не удостоив Алину взглядом.
Следом вошёл Максим — мрачный, молчаливый. Значит, он ходил к матери. Ну конечно. К кому же ещё.
— Ирина Павловна, я не… — начала Алина, но свекровь тут же перебила её:
— Молчать! Я уже всё знаю! Лариса Викторовна рассказала: ты выгнала Артёма, унизила его! Родного брата мужа на порог не пустила!
— Он был пьян и требовал деньги! — не выдержала Алина.
— И что с того? Надо было дать! Семья есть семья! — Ирина Павловна шагнула ближе, и теперь Алина ясно видела её лицо, перекошенное самодовольным возмущением. — Ты вообще понимаешь, что творишь? Ты нашу семью разрушаешь! Отталкиваешь Максима от родных!
Алина посмотрела на мужа. Он стоял у стены, скрестив руки на груди. Глаза отвёл.
— Максим, — тихо позвала она. — Скажи ей правду. Расскажи, что здесь было на самом деле.
Повисла тишина. Секунда. Вторая. Третья.
Наконец Максим заговорил, не поднимая глаз от пола:
— Мам, не начинай. Мы сами разберёмся.
Он не защитил её. Не встал рядом. Не сказал ни слова в её пользу. Просто отошёл в сторону.
Ирина Павловна фыркнула:
— Разберётесь? Вижу я, как вы разбираетесь! — она обвела рукой комнату. — Разгром устроила! А всё почему? Потому что характер невыносимый! Я Максиму ещё тогда говорила: не женись, намучаешься с ней. Но он разве послушал?
Алина стояла и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, плотное, неумолимое. Это была уже не злость. Что-то сильнее. Понимание. Прозрение. Так будет всегда. Что бы ни случилось, виноватой назначат её. Потому что так удобнее. Потому что Ирина Павловна решила, а Максим не способен ей возразить.
— Знаете, Ирина Павловна, — произнесла она тихо, и в её голосе вдруг появился новый, твёрдый оттенок, — я устала всё время оправдываться.
Свекровь прищурилась:
— Ты как разговариваешь с матерью своего мужа?
— Так, как меня здесь научили, — Алина выпрямилась. — Вы врываетесь в мой дом и обвиняете меня, даже не пытаясь выслушать. Ваш сын стоит рядом и молчит. Артём разбил окно, требовал деньги, а виновата всё равно я. Как всегда.
— Алина, хватит, — наконец подал голос Максим. — Не усугубляй ситуацию.