— …ещё и обозвав «наглой гусыней»?
Максим молчал. Он будто пытался ухватиться хоть за какую-то фразу, но нужных слов не находилось. Зато Ирина Павловна довольно закивала, словно только этого и ждала:
— Вот видишь, сынок? Она давно собиралась уйти! Просто выжидала удобный момент, а теперь сбегает!
Алина повернулась к ней — и вдруг рассмеялась. Смех вышел коротким, резким, почти истеричным.
— Вы правда так думаете? Что я пять лет строила план побега? — Она устало покачала головой. — Нет, Ирина Павловна. Я хотела семью. Настоящую. Но вы сделали всё, чтобы у нас её не было.
Дверь за ней захлопнулась. И только оказавшись по другую сторону, Алина наконец смогла вдохнуть полной грудью.
Ирина Павловна осталась посреди гостиной, тяжело дыша. Максим смотрел на закрытую дверь, и лицо у него было растерянным, почти чужим.
— Да пусть идёт! — сорвалась свекровь. — Туда ей и дорога! Найдёшь себе нормальную жену, а не вот это…
— Мама, — тихо перебил её Максим. — Пожалуйста, замолчи.
Ирина Павловна отступила на шаг, будто он ударил её.
— Что с тобой, сын? Я же за тебя боролась! Я тебя защищала!
— От кого? — Максим поднял на неё глаза. В его взгляде появилось что-то новое: усталость, прозрение, горькая ясность. — От моей жены? От женщины, которая пять лет терпела все выходки Артёма? Которая каждое воскресенье ездила к тебе на дачу и молча слушала твои нравоучения?
— Максим!
— Она права. Я каждый раз выбирал вас. — Он опустился на диван и закрыл лицо руками. — Даже тогда, когда прекрасно понимал, что вы неправы.
Лицо Ирины Павловны налилось краснотой.
— Как ты со мной разговариваешь?! Я твоя мать! Я жизнь на тебя положила!
— Знаю, мама. Знаю. — Максим медленно поднял голову. — Только моя жена сейчас ушла. И виноват в этом я.
Ирина Павловна резко схватила сумку, дрожащими пальцами принялась застёгивать пальто.
— Раз так, значит, и мне здесь делать нечего! Если ты уже против родной матери встал! Оставайся один среди своих развалин!
Она вылетела из квартиры и так хлопнула дверью, что полуоторванная ручка жалобно дрогнула. Максим остался один — в тишине, среди осколков стекла и холодного сквозняка.
Он достал телефон, несколько секунд смотрел на экран, потом набрал Алину. Вызов был сброшен. Тогда он написал:
«Прости. Давай поговорим, пожалуйста».
Сообщение было прочитано. Ответа не последовало.
Максим поднялся, подошёл к разбитому окну. Внизу, на парковке, он увидел её: сумка на плече, быстрый шаг, ни одного взгляда назад. Алина села в такси. Машина тронулась и выехала со двора.
И только в этот миг до него дошло окончательно: она ушла по-настоящему. Не чтобы наказать. Не чтобы заставить его бегать следом. Не ради очередной ссоры и примирения. Она просто устала ждать, что однажды он станет её мужем, а не послушным сыном своей матери.
Максим оглядел квартиру. Их квартиру. На полке стояла свадебная фотография. У входа — её домашние тапочки. На журнальном столике лежала книга, которую Алина так и не успела дочитать.
Он опустился прямо на пол, рядом с рассыпанными осколками. Снова набрал её номер. На этот раз Алина ответила.
— Что тебе нужно? — голос звучал устало, но твёрдо.
— Я… — Максим запнулся. Что он мог сказать? Что всё понял? Что изменится? Что теперь будет иначе? Она уже слышала это слишком много раз. — Я хочу всё исправить.
— Максим, поздно.
— Нет. Не поздно. Алина, я…
— Ты сделал выбор, — тихо произнесла она. — Каждый раз, когда молчал. Когда отворачивался. Когда делал вид, что ничего не происходит. Ты выбирал. А теперь выбрала и я. Наконец-то… себя.
В трубке раздались короткие гудки. Она отключилась.
Максим сидел посреди разгромленной квартиры и вдруг понял: он потерял не просто жену. Он потерял единственного человека, который видел в нём настоящего Максима — не маминого мальчика, не старшего брата Артёма, а его самого. Человека, в которого она верила. Того, кто ещё мог стать лучше.
Теперь рядом не осталось ничего, кроме разбитого окна, сломанного замка и ледяного ветра, напоминая: некоторые вещи невозможно склеить обратно.
Через неделю Лариса Викторовна уже пересказывала новость всему дому:
— Представляете, он теперь один живёт! Говорят, жена сняла квартиру где-то на другом конце города и… вроде счастливая. Вот уж не ожидала!
А правда была до боли простой:
иногда уйти — вовсе не слабость.
Иногда это единственный способ не потерять себя.