Я заняла место во главе стола — так, чтобы сидеть ровно напротив Оксаны Борисовны. Дмитрий устроился сбоку, почти на самом краю, сгорбился и будто сразу уменьшился в размерах. Дарья с Полиной уткнулись в меню с напитками и листали его с таким усердием, словно там было написано их спасение.
Официант бесшумно появился рядом, наполнил бокалы водой и так же быстро растворился за дверью.
Молчание повисло тяжёлое, вязкое. Даже тихий гул кондиционера казался слишком громким. Оксана Борисовна теребила кольцо на пальце, то проворачивая его, то сжимая ладонь в кулак. Проигрывать она явно не умела. Особенно при свидетелях.
Она дождалась, когда на стол поставят первые закуски. Подцепила вилкой немного салата, поковыряла его, словно проверяя на прочность, и наконец подняла на меня взгляд.
— Забавно, — протянула она, пытаясь вернуть себе привычную снисходительную интонацию. — Знакомства с владельцами ресторанов, конечно, вещь полезная. Где-нибудь да выручат. Только, Марина, ты ведь сама понимаешь: одно дело — сидеть в чужих документах и перекладывать бумажки, и совсем другое — с нуля поднять настоящее дело. Как мой Дмитрий.
Дмитрий как раз сделал глоток воды, поперхнулся и закашлялся.
— Мам… может, просто поужинаем? — хрипло попросил он, поспешно промакивая губы салфеткой.
— А что я такого сказала? — Оксана Борисовна сразу повысила голос. — Я не имею права гордиться собственным сыном? Это он вытащил логистический центр. Это он заключает договоры с крупными заводами. Это он содержит семью. А ты, Марина, можешь хоть со всеми хозяевами заведений дружить, но без Дмитрия ты бы в таких жакетах не ходила.
Она ткнула вилкой в сторону моего пиджака.
Полина, почувствовав поддержку, оживилась и закивала:
— Вот именно. Дмитрий целыми днями пашет. А ты только в ноутбуке свои таблицы туда-сюда двигаешь.
Я аккуратно положила приборы на край тарелки. Спокойно промокнула губы салфеткой и повернулась к мужу. Он сидел белый, как мел, лоб у него блестел от пота, а взгляд был намертво приклеен к скатерти.
— Дмитрий, — произнесла я негромко, но так, что за столом все услышали. — Ты сам объяснишь маме, кому на самом деле принадлежит этот бизнес? Или мне это сделать за тебя?
Оксана Борисовна резко нахмурилась.
— Что за намёки?
— Дмитрий, я жду ответа.
Он вздрогнул, будто его окатили холодной водой.
— Марин, ну не здесь же, — пробормотал он и попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкая, перекошенная. — Мам, всё в порядке. Мы потом дома спокойно поговорим.
— Нет, — я чуть подалась вперёд, положив локти на стол. — Раз уж сегодня праздник, давайте говорить сейчас. Оксана Борисовна, вы помните, как примерно год назад Дмитрий пришёл к вам просить денег на первую партию грузовиков? Он тогда предлагал продать ту дачу, куда вы выбираетесь раз в три года, если не реже.
Свекровь плотно сжала губы.
— Это касалось только нашей семьи. И я не обязана вкладываться в сомнительные авантюры. Я пенсионерка.
— Совершенно верно. Вы отказали. Сказали ему, что он не справится, что ему лучше сидеть в офисе на стабильной зарплате и не лезть туда, где можно всё потерять. А я, в отличие от вас, поверила.
Я перевела взгляд сначала на Полину, потом на Дарью.
— Я продала свою квартиру в пригороде Киева, купленную ещё до брака. Я взяла два кредита на свой ФОП. Я открыла юридическое лицо — ТОВ «Глобал-Логистик».
— И что с того? — Оксана Борисовна нервно дёрнула плечом. — Жена должна поддерживать мужа. Оформила какие-то документы — молодец. Но руководит всем Дмитрий!
Я тихо усмехнулась. От этого звука Дмитрий втянул голову в плечи ещё глубже.
— Оксана Борисовна, Дмитрий ничем не руководит. Он работает у меня. Официально, по трудовому договору. Единственный собственник компании — я. Все счета, весь транспорт, все активы оформлены на меня. И та самая крупная сделка, которую вы сегодня так торжественно отмечаете, — мой контракт. Я три недели вела переговоры с заводом, согласовывала условия, правила перевозок, сроки и штрафы. А Дмитрий всего лишь отвёз туда уже подготовленную папку с подписанными документами.
Лицо свекрови медленно вытянулось. Она смотрела на меня так, будто я вдруг заговорила на незнакомом языке.
— Чушь, — выдохнула она и резко повернулась к сыну. — Дмитрий, скажи ей, чтобы она прекратила нести этот бред.
Дмитрий молчал. Он потянулся к стакану, но пальцы дрожали так заметно, что вода плеснула через край и растеклась тёмным пятном по белой скатерти.
— Дмитрий?! — голос Оксаны Борисовны сорвался почти на визг.
— Мам, ну… так вышло, — пробормотал он, не поднимая глаз от тарелки. — На Марину было удобнее оформить. Кредитная история лучше, документы проще, всё такое. Но мы же семья. Какая вообще разница, на ком бумаги?
— Разница огромная, Дмитрий, — сказала я и поднялась из-за стола.