Сами себя они причисляли едва ли не к «сливкам общества», хотя весь этот мнимый блеск сводился, по сути, к родительской трёхкомнатной квартире, которую Оксана Борисовна всю жизнь выдавала за признак особого положения.
Я перевела взгляд на Дмитрия. Он стоял рядом, переминался с ноги на ногу, будто школьник у доски, и в этот момент меня вдруг пронзила до смешного ясная мысль. Злость на свекровь прошла. Она была такой всегда и вела себя ровно так, как умела. По-настоящему я сердилась на себя — за годы, отданные мужчине, который даже в такой простой ситуации оказался не способен сказать: «Это моя жена, она останется».
И тут я улыбнулась. Не специально, не назло — губы сами дрогнули и сложились в спокойную улыбку. Вышло это так внезапно, что Оксана Борисовна даже перестала теребить свою цепочку на шее.
Я повернулась к стойке администратора.
— Кирилл, Сергей Павлович сегодня в ресторане?
Администратор, до этого старательно изображавший часть интерьера, растерянно моргнул.
— Сергей Павлович у себя, в кабинете, да… Но он занят, просил его не беспокоить, там важные вопросы…
— Позвоните ему, — ровно сказала я. — Передайте, что пришла Марина.
Свекровь издала короткий странный звук — не то смешок, не то подавленный чих.
— Какая ещё Марина? Ты себя слышишь? — Оксана Борисовна приблизилась ко мне и заговорила тише, но ядовитее. — Хватит выставлять Дмитрия на посмешище. Думаешь, назвала фамилию владельца, которую где-то вычитала, и перед тобой сейчас ковры постелют? Уходи уже, не унижайся.
— Мам, пойдём к столу, — Дмитрий дёрнул её за рукав пиджака. — Оставь. Пусть стоит, если ей так хочется. Пойдём.
Но сделать и пары шагов они не успели.
Массивная дверь из тёмного красного дерева, за которой скрывались служебные помещения, резко открылась. В проходе появился плотный седой мужчина в расстёгнутой жилетке. Сергей Павлович собственной персоной. Он на ходу что-то строго объяснял повару, шедшему следом, но, увидев меня у стойки, оборвал фразу на середине.
— Марина! — его густой голос раскатился по фойе так, что обернулись даже люди у дальних столиков. Он широко развёл руки и направился ко мне. — А это что за порядок? Почему лучший специалист города стоит у входа, а не сидит за столом?
Он сгреб меня в объятия так крепко, что я на секунду лишилась воздуха. Оксана Борисовна застыла с приоткрытым ртом. Полина выронила телефон; тот глухо упал на ковёр, но никто даже не наклонился его поднять.
— Добрый вечер, Сергей Павлович, — я, высвободившись, поправила волосы. — Очень рада вас видеть. У вас, как всегда, пахнет так, что сразу хочется остаться.
— А то! — он довольно хохотнул. — После того как ты два года назад навела нам порядок в бухгалтерии и на складе, мы наконец перестали списывать продукты тележками. До сих пор вспоминаю. — Он прищурился и посмотрел на людей за моей спиной. — Только я не понял: что здесь происходит? Вас что, не хотят пускать?
Я чуть повернула голову в сторону свекрови.
— Да так, возникло маленькое недоразумение. Мы пришли отметить первую серьёзную сделку моего мужа. Но Оксана Борисовна решила, что мне здесь находиться не положено. По её словам, заведение слишком высокого уровня для таких обычных людей, как я.
Сергей Павлович был человеком старой школы. Он сам прошёл через все трудности, сам выстроил своё дело и терпеть не мог, когда у него в ресторане кто-то начинал изображать из себя аристократию. Особенно если за этим высокомерием не стояло ничего, кроме пустого гонору.
Он медленно развернулся к Оксане Борисовне. Лицо его сразу стало жёстким, а улыбка исчезла.
— Формат, говорите? — протянул он низким голосом. — Сударыня, вы, похоже, не совсем понимаете, о ком рассуждаете. Три года назад этот ресторан сидел в долгах по самые окна. Мы выкарабкались только потому, что Марина Олеговна со своей командой буквально жила здесь среди наших отчётов, накладных и складских таблиц. Если Марина захочет, она может прийти сюда хоть в домашних тапочках и ужинать прямо на барной стойке.
Дмитрий побледнел так, будто с него разом сошла вся кровь. Дарья попыталась незаметно спрятаться за плечо брата. Оксана Борисовна сглотнула, подбородок у неё дрогнул, но она всё ещё пыталась удержать на лице привычное выражение превосходства.
— Мы… мы просто хотели посидеть своим кругом, — пробормотала она, уже без прежней уверенности. — Это ведь семейный вечер. Личное мероприятие.
Сергей Павлович только фыркнул.
— Кирилл! — он щёлкнул пальцами, даже не оборачиваясь. — Быстро в вип-зал. Стол Воронцовых раздвинуть, поставить нормальное кресло. И шефу передай: для Марины Олеговны рыбу приготовить по моему личному рецепту. За мой счёт.
— Сейчас всё сделаю, Сергей Павлович, — Кирилл тут же сорвался с места.
Я спокойно посмотрела на свекровь.
— Ну что, Оксана Борисовна? Пойдёмте праздновать?
В отдельный зал мы вошли почти молча. Там было тихо, свет мягко падал на стены, а на большом столе уже стояли тяжёлые подсвечники.