Но все её усилия разбивались о глухую стену.
— Ты хоть понимаешь, что в этом доме тебе не принадлежит ничего? — Ирина Викторовна особенно любила произносить это, когда рядом не было свидетелей. — Мой сын мог бы выбрать женщину куда достойнее. А ты — всего лишь досадная ошибка, которая рано или поздно закончится.
Дмитрий в такие моменты неизменно делал вид, что не замечает происходящего. Его привычная фраза звучала почти заученно: «Мама до сих пор не оправилась после смерти отца. Будь мудрее, не спорь». Для Марии эти слова были больнее прямых обвинений, потому что за ними пряталось равнодушие.
Он выбрал удобство. Встать на сторону жены значило поссориться с матерью, а вместе с этим рисковать её расположением и крупными переводами с отцовских счетов компании, которой теперь единолично распоряжалась Ирина Викторовна.
Развязка наступила промозглым ноябрьским вечером, когда за окнами лил холодный дождь.
В тот день у матери Марии был юбилей — пятьдесят лет. К празднику Мария готовилась заранее: почти месяц выбирала подарок, договорилась на работе уйти пораньше, продумала всё до мелочей.
Она уже стояла в прихожей, накинув пальто и взяв сумку, когда сверху раздался резкий, властный голос:
— Мария! И куда это ты собралась?
Ирина Викторовна неторопливо спускалась по лестнице, будто хозяйка, решившая остановить провинившуюся служанку.
— У мамы день рождения, я же предупреждала, — спокойно ответила Мария. — Мы с Дмитрием сейчас едем к родителям.
— Дмитрий никуда не поедет, — отрезала свекровь. — У него разболелась голова. И ты тоже останешься. Через час приедет нотариус, нужно обсудить документы по земельным участкам. Заваришь чай и накроешь в малой гостиной.
Мария застыла на месте.
— Ирина Викторовна, я сказала об этом ещё месяц назад. Сегодня я еду к своим родителям. А чай, думаю, вы вполне сможете налить себе сами.
Лицо свекрови сразу стало жёстким, глаза опасно сузились.
— Что ты себе позволяешь? В этом доме ты будешь делать то, что необходимо нашей семье. Не нравится — дверь открыта, можешь уходить куда угодно!
Мария перевела взгляд на мужа. Дмитрий как раз вышел из кабинета и слышал каждое слово. Но вместо того чтобы поддержать её, он отвёл глаза.
— Маш, ну правда… съездишь завтра, — пробормотал он. — Маме сейчас нужна помощь.
И именно тогда внутри Марии будто оборвалась последняя тонкая нить. Три года усталости, обид, унизительных замечаний и проглоченных слёз внезапно перестали иметь над ней власть. Не осталось ни страха, ни чувства вины. Только странная, холодная ясность, какая бывает перед окончательным решением.
Она медленно сняла с пальца обручальное кольцо. Маленький золотой ободок звонко ударился о мраморную поверхность столика в прихожей.
— Знаете, Ирина Викторовна, — произнесла Мария неожиданно ровным голосом, — вы совершенно правы. Я здесь не хозяйка. И больше не собираюсь смотреть ни на вас, ни на этот дом. А ты, Дмитрий… оставайся со своей мамой. Вы действительно созданы друг для друга.
Она вышла на улицу под проливной дождь, даже не потянувшись за зонтом. В тот вечер Мария навсегда ушла из огромного, дорогого и бесконечно холодного дома.
Ирина Викторовна была уверена, что одержала победу.
Развод оформили без долгих разбирательств. Детей у них не было, имущество Мария делить не стала. Она просто вычеркнула этих людей из своей жизни, как вырывают испорченную страницу из тетради.
— Наконец-то эта нищенка убралась! — с удовольствием сообщала свекровь подругам по телефону. — Теперь найдём Дмитрию нормальную невесту. Образованную, воспитанную, с характером и из приличной семьи.
Но судьба, как известно, любит иронизировать.