Руки сразу же мелко задрожали, будто стали чужими, и Анастасия, бессильно выдохнув, снова осела на подушки.
— Ясно, — коротко произнёс Андрей.
Он набрал ложку каши, осторожно подул на неё и поднёс к её губам.
— Открывай. Хватит изображать голодовку. Тебе ещё силы понадобятся.
Овсянка была водянистой, пресной, без единого намёка на вкус, но измученный пустотой желудок принял горячую пищу почти с благодарностью. Когда на дне миски не осталось ничего, Андрей отставил её в сторону, взял пакет, который принесла Виктория, и высыпал всё содержимое на прикроватную тумбочку. По поверхности рассыпались десятки разноцветных таблеток, блистеры, маленькие стеклянные флаконы и коробочки с потёртыми, едва читаемыми надписями.
— А за что вы были в тюрьме? — тихо спросила Анастасия, следя за тем, как он с мрачным видом перебирает упаковки.
Рука Андрея замерла. Лицо его стало жёстче, скулы заметно напряглись.
— За профессиональную ошибку, из-за которой пострадали люди.
Анастасия невольно затаила дыхание.
— Я работал в приличной частной клинике, — заговорил он глухо, почти без выражения. — Руководство решило сэкономить и закупило для отделения партию дешёвых препаратов. Подделку. Я сразу понял, что с флаконами что-то не так. Толку от них не было никакого, зато вреда — хоть отбавляй. В свою смену я запретил ими пользоваться, потом пошёл к главному врачу. Скандалил. Сказал, что добьюсь проверки.
Он сгреб в одну сторону пустые коробки и блистеры.
— А на следующий день в моём личном шкафчике внезапно нашли документы на покупку этой дряни. Несколько тяжёлых пациентов после тех препаратов не выкарабкались. Главный всё ловко повесил на меня: будто я сам менял нормальные лекарства на дешёвые ради денег. Разбирательство прошло быстро. Восемь лет.
Андрей взял одну из коробочек, оставленных Викторией, поднёс ближе к тусклой лампочке и, щурясь, стал вчитываться в мелкий текст.
— Освободился месяц назад. Без квартиры, без работы, без нормальной репутации. Твоя мачеха разыскала меня через каких-то сомнительных посредников и предложила хорошие деньги. За то, чтобы я просто находился здесь и кормил тебя с ложки.
Он повертел в пальцах упаковку с маленькими белыми капсулами. Его густые брови медленно поднялись.
— Вот это она велела тебе принимать каждый день?
— Да, — Анастасия судорожно сглотнула. — Если пропускаю хоть одну, тело начинает ломить и тянуть. А когда выпиваю, в голове всё будто ватой набито. Постоянная мутность. Я иногда даже не понимаю, какой сегодня день.
— Неудивительно, — резко сказал Андрей и бросил блистер обратно в пакет. — Здесь сильнейшие миорелаксанты вперемешку с тяжёлыми седативными препаратами. Они гасят мышечный тонус и давят нервную систему. Если месяцами пичкать этим даже здорового человека, он превратится в беспомощное растение.
— Но в больнице мне сказали, что я уже никогда не встану, — прошептала она, и по щекам сразу потекли горячие, злые слёзы.
— Твою неподвижность поддерживали намеренно, — жёстко ответил Андрей. — С сегодняшнего дня ты эту гадость больше не пьёшь.
Первые три дня без таблеток стали для Анастасии настоящей пыткой. Её трясло так, что зубы стучали. Мышцы, привыкшие к искусственному расслаблению, сводило болезненными спазмами, от которых невозможно было нормально вдохнуть. Она стонала, металась на промокших от пота простынях, срывала голос и умоляла Андрея дать ей хотя бы одну капсулу.
Но он не отходил от кровати почти ни на минуту. Менял прохладные мокрые полотенца у неё на лбу, поил тёплой сладкой водой с ложки, долго и уверенно растирал её ледяные ступни своими широкими огрубевшими ладонями, заставляя кровь быстрее идти по жилам.
Только к вечеру четвёртого дня липкая муть в сознании начала отступать. Предметы перед глазами перестали расплываться, звуки стали яснее. Анастасия опустила взгляд на свои исхудавшие руки и с изумлением поняла, что пальцы больше не дрожат.
— Хорошо, — сказал Андрей, осторожно разминая её онемевшие ноги. — Теперь начнём работать по-настоящему. Легко не будет.
С этого дня начались тяжёлые, изматывающие занятия, и очень скоро Анастасия поняла: бывший специалист оказался суровым наставником.