Тяжёлая дверь из старого дуба где-то внизу с оглушительным стуком ударилась о косяк, и с потолка на выцветшее одеяло осыпалась мелкая сухая известка. Анастасия вздрогнула всем телом, однако даже натянуть к подбородку колючий шерстяной плед у неё не вышло. Ослабевшие пальцы едва скользнули по грубой ткани и бессильно замерли.
С первого этажа послышалась быстрая поступь. По рассохшимся доскам резко и уверенно застучали каблуки дорогих итальянских туфель. Виктория и теперь не изменила своим привычкам: даже в эту Богом забытую деревенскую глушь она явилась так, будто собиралась на светский приём.
— Ну что, здравствуй, милая, — мачеха остановилась в дверях и нарочито прижала к носу надушенный платочек.
От неё тянуло приторно-сладкими духами. Этот густой аромат мгновенно перебил запах сырости, старой пыли и плесени, которыми насквозь пропитались стены маленькой комнаты.
Анастасия смотрела на женщину снизу вверх и с трудом сглатывала вязкую слюну. Полгода прошло с той аварии, в которой погиб её отец. После случившегося девушка оказалась почти полностью обездвижена. Врачи говорили уклончиво, разводили руками и ссылались на серьёзные травмы, не давая никаких ясных обещаний.
— Надеюсь, ты сумеешь оценить, сколько забот я на себя взяла, — Виктория провела пальцем по облупившейся крышке комода и тут же с отвращением стряхнула пыль. — Зато воздух здесь замечательный. Тишина, никакой городской суеты. Для твоего положения, можно сказать, идеальные условия.
За ней в тесную комнату с трудом протиснулся крупный мужчина. Анастасия невольно вдавилась спиной в матрас. Незнакомец был рослым, чуть сутулым, с коротко остриженными седеющими волосами и тёмными провалами под глазами. Выцветшая штормовка, тяжёлые рабочие ботинки и усталый взгляд делали его похожим на человека, которому в жизни уже нечего беречь.
— Познакомься, это Андрей, — небрежно бросила Виктория, кивнув в его сторону. — На ближайшее время он будет за тобой присматривать. Человек с опытом. Недавно вернулся из казённых мест, отсидел немало. Так что советую вести себя спокойно. Всякое ведь бывает.
— Зачем ты привезла меня сюда? — спросила Анастасия, и дрожь в её голосе выдала почти предельное отчаяние.
— Затем, что через две недели нотариус завершит передачу отцовского имущества на моё имя, — процедила мачеха, наклоняясь так близко, что её лицо оказалось почти у самого лица падчерицы. — А мне нужно официальное заключение: ты не способна заботиться о себе самостоятельно. Уж поверь, здесь ты точно будешь выглядеть именно так, как надо.
Виктория достала из дорогой сумки тяжёлый пластиковый пакет и швырнула его на край кровати. Внутри глухо звякнули блистеры с таблетками и стеклянные пузырьки.
— Давать строго по расписанию, — сухо распорядилась она, обращаясь к Андрею. — Пропустишь приём — ей станет совсем плохо. Инструкция внутри. Деньги буду переводить на карту раз в неделю.
Не удостоив Анастасию прощанием, мачеха резко развернулась и направилась к лестнице. Через несколько минут за окном рыкнул мощный мотор, затем шум отъезжающей машины растворился в ровном, бесконечном гуле осеннего дождя.
Андрей ещё долго стоял молча, разглядывая пожелтевшие обои с поблёкшим цветочным рисунком. Потом медленно снял куртку, кинул её на перекошенный стул и подошёл ближе к кровати. От него пахло мокрым брезентом, хозяйственным мылом и крепко заваренным чёрным чаем.
— Есть хочешь, наверное? — произнёс он низким, хриплым голосом.
Анастасия не ответила. Она лишь настороженно смотрела на его большие грубые руки, испещрённые давними шрамами и следами старых травм.
— Пойду на кухню, — сказал он после паузы. — Кажется, в шкафу какая-то крупа оставалась. Тебе надо поесть.
Вернулся Андрей примерно через сорок минут. В руках у него была облезлая алюминиевая миска, над которой поднимался пар от жидкой овсянки, сваренной на воде. Он пододвинул к кровати хромую табуретку и с тяжёлым вздохом опустился на неё.
Анастасия попыталась приподняться на локтях, но слабость оказалась сильнее.