Для угонщиков?
Именно в эту секунду из своей комнаты появилась Дарья. В одной руке она сжимала планшет, а на лице у нее было такое выражение, будто она только что раскопала клад или, по меньшей мере, семейный скандал федерального масштаба.
— Мам, пап… тут, кажется, кое-что нашлось, — неуверенно начала она и протянула планшет. — Я в соцсетях наткнулась на объявление. Какой-то тип продает лодку. Один в один наша. Цена смешная, район тоже наш. Очень уж странное совпадение.
Ирина Павловна вылетела из кухни так резко, что, кажется, даже забыла, что пять минут назад переживала за рассаду больше, чем за судьбу человечества.
— Где? А ну показывай! — всплеснула она руками. — Вот поганцы, уже среди бела дня воруют! Марина, звони в милицию! Или как ее теперь называют… в полицию!
Марина молча забрала у дочери планшет. На экране красовалась та самая «мечта рыбака», которую Алексей с гордостью демонстрировал ей всего пару дней назад. Та же потертость на борту, тот же чехол, даже царапина у носа была на месте.
— Понятно, — ровно произнесла Марина и выпрямилась. — Алексей, одевайся. Дарья, отправь мне адрес. Ирина Павловна, вы пока остаетесь главной по дому. И заодно присмотрите за помидорами.
— Я, конечно, с вами! — Алексей тут же встрепенулся. — Сейчас я этим умникам объясню, что чужое брать нельзя!
— Алексей, твою собственность у тебя отняли еще в тот момент, когда ты ее купил, — сухо заметила Марина. — А сейчас мы едем возвращать мои деньги.
Через несколько минут они вышли из подъезда в прохладные апрельские сумерки. В воздухе смешались запах мокрого асфальта, бензина и весенней сырости. Марина шла первой, и в ее походке появилось что-то такое, от чего случайные прохожие без лишних вопросов расступались. Сейчас она уже не думала ни о долях, ни о дарственных, ни о коврах с оленями. В голове крутилась другая мысль: справедливость — это не только когда жилье оформлено на тебя, но и когда за чужую дурость расплачивается тот, кто ее устроил.
Адрес привел их к гаражному кооперативу на самой окраине города. Место выглядело так, словно его специально придумали для криминальных новостей: облезлые металлические ворота, ржавые замки, собачий лай из темноты и несколько мужчин в засаленных куртках, которые слишком внимательно провожали глазами чужую машину.
— Нам нужен тридцать четвертый бокс, — тихо сказала Дарья, сверившись с телефоном.
У нужного гаража стоял парень в спортивном костюме. Он лениво курил, прислонившись к воротам, а рядом на прицепе, как ни в чем не бывало, возвышалась лодка.
— Добрый вечер, — Марина подошла почти вплотную и посмотрела на него без улыбки. — Лодку продаете?
— Продаю, — парень сплюнул в сторону. — Пятнадцать сотен — и забирайте. Документы все есть, не переживайте.
— Интересно, какие именно документы? — Марина чуть приподняла бровь. — Те самые, что сейчас лежат в кармане у моего мужа?
Парень дернулся, поперхнулся дымом и сделал шаг назад. Алексей, почувствовав, что жена держит ситуацию под контролем, сразу расправил плечи и попытался выглядеть грозно.
— Эй, мазута, — неожиданно низким голосом произнес он, — лодку верни по-хорошему. А то я тебя сейчас веслом благословлю так, что надолго запомнишь.
Обстановка сразу стала неприятно плотной. Из соседнего гаража вышли еще двое мужчин в таких же спортивных костюмах, и Марина быстро поняла: если начать давить силой, добром это не закончится. Она спокойно достала телефон, будто именно этого момента и ждала.
— Значит, слушайте сюда, мальчики, — сказала она, глядя прямо на главного. — Сейчас у меня на связи знакомый полковник из городского управления. У вас есть два варианта. Первый — вы молча отдаете ключи и прицеп. Второй — через пять минут здесь будет столько спецназа, что вы собственные имена забудете.
Парень замялся. Он посмотрел на телефон, потом на Марину, потом снова на телефон. Вид у нее был такой убедительный, что спорить с ним не хотелось даже тем, кто привык спорить кулаками.
— Да забирайте уже свою посудину, — буркнул он наконец. — Мужик сам ее с ключами бросил. Ну и что, нам мимо пройти надо было?
Когда лодку прицепили к машине Алексея и они наконец выехали с территории гаражей, в салоне повисла долгая тишина. Каждый, кажется, переваривал произошедшее по-своему.
Минут через десять Алексей осторожно кашлянул.
— Марин… а что за полковник? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты же вроде никого в управлении не знаешь.
— Разумеется, не знаю, — спокойно ответила Марина и впервые за вечер улыбнулась. — Я звонила твоей маме. Попросила поставить чайник. Но выражение лица у меня получилось подходящее, согласись?
Алексей тяжело вздохнул и крепче вцепился в руль. До него постепенно доходило, что жить в квартире, которая вроде бы «не добрачная», но при этом полностью Маринина, — это отдельная наука. И одной покладистости тут мало. Нужны еще осторожность, выдержка и умение не спорить с женщиной, которая способна отбить лодку у гаражных жуликов одним телефонным звонком.
Дома их ждал новый сюрприз. Ирина Павловна не только успела вскипятить чайник, но и заодно переклеила обои в углу коридора, где они отклеились после переезда.
— Ну что? — спросила она, вытирая руки о фартук. — Вернули вашу кормилицу?
— Вернули, мама, — Марина прошла на кухню и опустилась на стул. — Завтра выставляем ее на продажу. Только теперь уже по-настоящему.
— Как это — на продажу? — хором ахнули Алексей и Ирина Павловна.
— Очень просто. Деньги пойдут на досрочное погашение кредита, — Марина посмотрела на свекровь спокойно, но так, что спорить не захотелось. — А если вы действительно хотите помочь семье, подскажите лучше, где можно купить хорошие занавески. Но сразу предупреждаю: никаких оленей.
Ирина Павловна уже открыла рот, чтобы напомнить про «общий семейный котел», «сына, которому тоже положено», и прочие важные вещи. Но потом посмотрела на Марину и вдруг передумала. Женщина, которая только что вернула лодку у подозрительных типов с помощью телефона и уверенного взгляда, явно не относилась к тем, с кем стоит мериться упрямством.
— Есть у меня один магазин на примете, — неожиданно смирно сказала она. — Там как раз в апреле скидки должны быть.
Через две недели жизнь будто бы наладилась. Лодку удалось продать, хоть и на десять тысяч дешевле, чем Алексей за нее отдал. Марина назвала эту разницу налогом на глупость и решила больше к теме не возвращаться. Сумму сразу внесли в счет кредита. В гостиной вместо печальных оленей появились аккуратные шторы цвета морской волны. А Алексей, словно пытаясь искупить свою лодочную эпопею, даже взялся чинить тот самый шкаф, который скрипел при каждом открывании.
Казалось, в квартире снова поселились тишина и порядок. Но в субботу утром, когда Марина наконец-то устроилась на кухне с первой чашкой кофе и наслаждалась редкими минутами спокойствия, в дверь опять позвонили.
На пороге стояла Ирина Павловна. На этот раз в руках у нее не было ни рассады, ни ковра, ни кастрюли с борщом. Она держала старую потрепанную папку, ту самую, какие обычно пахнут пылью, архивами и неприятными новостями.
— Мариночка, я тут подумала, — свекровь понизила голос почти до шепота, будто собиралась сообщить государственную тайну. — Раз уж с квартирой у нас теперь все так… юридически серьезно, я решила разобрать старые бумаги. И нашла кое-что любопытное. Про твою бабушку и ту квартиру в области, которую ты продала.
Марина замерла, не донесла чашку до губ и медленно поставила ее обратно на блюдце.
— И что же вы там нашли, мама?
— А вот что, Мариночка, — Ирина Павловна с торжественным видом раскрыла папку и вынула пожелтевший лист, от которого веяло сыростью, временем и чужими секретами. — Справку о приватизации за девяносто третий год. Оказывается, твоя покойная бабушка была не единственной хозяйкой. Когда оформляли квартиру, она внесла в долю своего внучатого племянника Виктора.