Воображение тут же услужливо дорисовало ей эту сцену, и Марина едва не расплакалась — то ли от злости, то ли от бессилия.
— Ирина Павловна, мы же с вами ясно договорились: что будет в квартире, решаю я. Ремонт оплачивала я. Один квадрат этого покрытия обошелся дороже, чем весь ваш сарай с граблями, лейками и ведрами вместе взятый!
— Вот опять началось про деньги! — Ирина Павловна спустилась со стремянки и театрально прижала ладонь к груди. — Алексей, ты это слышишь? Она уже каждым шурупом попрекает! Ты здесь, сынок, как квартирант без права голоса. Еще немного — и она тебе этих оленей на шею наденет, а самого за дверь выставит. А жилье, между прочим, семейное! По закону, Алексей, по закону!
— По какому именно закону, мама? — Марина уже перестала подбирать выражения. — По закону выживания в дикой природе? Оставшуюся сумму я закрывала кредитом, который мне еще пять лет выплачивать из своей зарплаты. Алексей в этом месяце умудрился купить себе диски на машину и новый спиннинг. Спиннинг, Ирина Павловна! За сорок тысяч! Это тоже, наверное, вклад в общий семейный бюджет?
— Мужику нужно отдыхать! — взвизгнула свекровь. — Он же для тебя старается, для вашего дома, для твоего удобства!
Марина поняла, что разговаривать дальше бессмысленно: ни один довод сюда не пробьется. Она молча сняла ковровых оленей со стены, скатала их в плотный пыльный рулон и вынесла в общий тамбур.
— Через час этого филиала лесничества здесь быть не должно, — произнесла она ровным, ледяным голосом. — Иначе я вызову службу, которая вывозит крупногабаритный мусор.
Ирина Павловна разрыдалась так, будто ее выгнали из родового поместья, и уехала, заявив напоследок, что больше ее ноги в этом «притоне неблагодарных» не будет.
Затишье продержалось ровно двое суток. В четверг Марине позвонили из банка, и выяснилась новая подробность семейной жизни. Алексей, окрыленный материнскими рассуждениями об «общем имуществе», решил, что если квартира вроде как общая, то финансовые обязательства по ней могут касаться всех, кроме него самого. Он снял со своего счета деньги, которые они откладывали на отпуск, и потратил их на подержанную лодку.
— Алексей, ты вообще понимаешь, что сделал? — Марина сидела на диване и смотрела на мужа, который с видом победителя листал в телефоне фотографии своей «красавицы». — Какая еще лодка? У нас кредит, Кристине нужно оплатить курсы, Дарье нужны новые сапоги, потому что старые уже стыдно носить.
— Марин, ну почему ты сразу в штыки? — Алексей, кажется, искренне не видел трагедии. — Лодка — это не каприз, а вложение. Будем ездить на рыбалку, поймаем рыбу, меньше будем тратить на еду. А квартира… ты же сама все время подчеркиваешь, что купила ее ты. Значит, ты и плати. Я мужчина, мне воздух нужен, пространство. Мама говорит, что ты слишком много на себя взвалила.
— Мама говорит… — тихо повторила Марина. — Понятно. Значит, лодка.
Она поднялась, подошла к шкафу и достала папку с документами. Несколько секунд Марина смотрела на свидетельство о праве собственности, затем перевела взгляд на Алексея, который уже, судя по мечтательной улыбке, представлял себя грозой щук и судаков.
— Алексей, подойди, пожалуйста, — сказала она.
Он приблизился, заранее приготовившись к очередной буре, но Марина была пугающе спокойна.
— Смотри внимательно. — Она ткнула пальцем в строчку на документе. — Здесь написано: собственник — Марина Игоревна. Твоего имени здесь нет. И не появится. Потому что первый взнос был оформлен как дарение от моей матери. Юридически это мое личное имущество, и при разделе оно делиться не будет.
Алексей растерянно моргнул.
— Как это? Но мама сказала…
— Твоя мама, Алексей, конечно, великий специалист по праву, — Марина криво усмехнулась. — Особенно по разделу невесткиного имущества в воображаемом суде справедливости. А теперь слушай внимательно. Завтра ты возвращаешь эту лодку продавцу или продаешь ее по объявлению. Деньги кладешь обратно в семейный бюджет. Если нет — собираешь вещи и переезжаешь к маме. Вместе с лодкой. И, если повезет, с оленями.
— Ты не сделаешь этого, — произнес Алексей, но прозвучало это уже не слишком уверенно. — У нас дети.
— Дети давно не малыши. Кристина уже татуировку на лопатке сделала, а Дарья всерьез думает съезжать к своему парню. Так что выбор простой: либо ты живешь со мной в моей квартире и по моим правилам, либо с мамой в ее хрущевке и на ее диване.
Алексей молчал. По лицу было видно: внутри у него идет тяжелое сражение между мечтой о рыбалке и перспективой ежедневно слушать Ирину Павловну с лекциями о бережливости, неблагодарных женщинах и настоящем мужском предназначении.
К вечеру субботы дома воцарилась какая-то неестественная тишина. Алексей уехал «разбираться с лодкой». Кристина и Дарья разошлись по своим комнатам и закрыли двери. Из комнаты Кристины доносился глухой ритмичный бит, от которого у Марины начинала нервно дергаться бровь.
Вскоре прозвенел дверной звонок. На пороге стояла Ирина Павловна. На этот раз без оленей, зато с огромной тяжелой сумкой, из которой торчали зеленые стебли рассады.
— Я пришла мириться, — объявила она и, не дожидаясь приглашения, просочилась в прихожую. — Марина, я тут подумала… Все-таки мы не чужие. Квартира, раз уж ты такая принципиальная, конечно, твоя. Но помидоры-то будут общие! Я рассаду принесла. Поставим на балконе, у тебя там солнце хорошее.
Марина глубоко вздохнула. В этот момент она окончательно осознала: битва за территорию не закончится никогда. Она просто будет менять облик — сегодня олени, завтра помидоры, послезавтра лодка, потом еще что-нибудь.
— Хорошо, Ирина Павловна, проходите, — Марина забрала у нее сумку. — Но сразу договариваемся: на балконе только помидоры. Ни огурцов, ни перцев, и особенно никаких кабачков.
Свекровь удовлетворенно кивнула и проследовала на кухню. Она устроилась на своем любимом месте и тут же принялась осматривать шкафчики так внимательно, будто проводила техническую экспертизу.
— А что это у тебя, Мариночка, петли на дверцах поскрипывают? — спросила она, и в глазах у нее зажегся подозрительный огонек. — Алексей совсем домом не занимается. Вот была бы квартира хотя бы наполовину его, он, может, и старался бы. А так какой у человека стимул?
Марина уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь достаточно ядовитое, но в этот момент звонок прозвенел снова. На пороге стоял Алексей. Бледный, взъерошенный, с пустыми руками и почему-то без телефона.
— Марина… — сказал он хриплым, севшим голосом. — Там такое…
— Что именно «такое», Алексей? — внутри у нее мгновенно похолодело. — Где деньги за лодку?
— Денег нет, — пробормотал он, уставившись в пол. — И лодки тоже нет. Ее… угнали, Марин. Пока я забежал в магазин за сигаретами. Прямо вместе с прицепом.
На кухне Ирина Павловна ахнула и выронила ложку. Марина медленно закрыла глаза, досчитала до десяти и поняла: апрель будет не просто долгим, а бесконечным.
— Как это — угнали? — она прислонилась плечом к дверному косяку. — Алексей, это не детский велосипед. Это лодка с мотором.
— Вот так, — он беспомощно развел руками. — Заявление я написал. Сказали, будут искать. Марин, ты только не кричи. Я ведь хотел как лучше.
— Как лучше для кого? — Марина вдруг почувствовала такую усталость, что даже злиться больше не было сил.