Я молчала. Потому что понимала: очень скоро ему всё расскажут без моего участия.
Спустя две недели Олег заявил о разводе. Не мне — своей матери. А я услышала случайно: он оставил телефон в коридоре на громкой связи.
— Мам, я ухожу от Оксаны. Встретил нормальную женщину. Молодую, тридцать два года. Оксана пока поживёт в квартире, потом решим. Адвокат сказал, что ей почти ничего не светит. Она ведь не работала.
Я стояла за дверью, вцепившись в край фартука так, что побелели пальцы. Двадцать три года вместе. Трое детей. И сухое: «ничего не светит».
Вечером он сам начал разговор. Зашёл на кухню, сел напротив.
— Оксана, нам нужно обсудить ситуацию.
— Не нужно, — спокойно ответила я. — Я всё слышала.
Он даже не покраснел. Лишь машинально поправил часы — дорогие, швейцарские, за сто двадцать тысяч гривен. Подарок себе на юбилей.
— Тогда тем более проще. Я подаю на развод. Квартира остаётся тебе с детьми. Машину заберу я. Дачу поделим.
— Хорошо, — сказала я, продолжая мыть тарелку.
Он нахмурился.
— В смысле — хорошо?
— В прямом. Разводимся, Олег. Посмотрим, кто из нас окажется ни с чем.
Он усмехнулся, будто услышал глупость. Поднялся и вышел.
Я закрыла кран. И вдруг поняла: руки не дрожат. Впервые за двадцать три года — ни малейшей дрожи.
Слушание назначили на март.
Олег пришёл с адвокатом — Сергеем Петровичем. Дорогой костюм, кожаный портфель, уверенность в каждом жесте. Они расположились слева. Спокойные, почти самодовольные.
Я сидела одна, напротив. Простой серый жакет, аккуратная папка с документами на коленях.
Олег наклонился к своему юристу и, не понижая голоса, произнёс:
— Она обычная домохозяйка. Двадцать лет дома просидела. Ни копейки не заработала.
Сергей Петрович кивнул, доставая бумаги. Всё, казалось, шло по заранее отработанному сценарию.
Судья — женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и усталыми глазами — открыла заседание.
Первым выступал представитель Олега. Говорил чётко, отрепетированно. Двадцать три года брака. Единственный источник дохода — мой доверитель. Супруга трудовой деятельности не вела. Всё имущество приобретено исключительно на его средства. Квартиру — ответчице с детьми, но с сохранением права проживания истца. Автомобиль, дачу и накопления — истцу.
— Ваша честь, — добавил он, — ответчица не имеет ни собственного дохода, ни бизнеса, ни активов. Полностью содержалась мужем.
Олег удовлетворённо кивнул и снова коснулся часов.
Судья перевела взгляд на меня.
— Ответчица, будете что-то добавлять?
Я поднялась. Раскрыла папку.
— Да, Ваша честь. Прошу приобщить к материалам дела ряд документов.
Я передала бумаги секретарю. Выписка из реестра юридических лиц. Налоговые декларации за последние три года. Справка о доходах ООО «Кондитерская мастерская Оксаны».
Судья внимательно просматривала страницы, не торопясь. Затем подняла глаза.
— Итак. Ответчица Оксана Сергеевна является единственным учредителем и директором ООО «Кондитерская мастерская Оксаны», зарегистрированного в 2023 году. Согласно налоговой отчётности, оборот предприятия за 2025 год составил три миллиона двести тысяч гривен.
В зале воцарилась тишина.
Олег смотрел на меня так, будто видел впервые. Рот приоткрылся. О часах он больше не вспоминал.
— Что это значит? — резко повернулся он к своему адвокату.
Сергей Петрович уже листал переданные ему копии, и уверенности в его лице заметно поубавилось.
— Кроме того, — спокойно продолжила я, — с 2020 года я зарегистрирована как самозанятая. В материалах — подтверждение доходов за четыре года до открытия компании. Общая сумма — около двух миллионов гривен.