— Ты что, решила бизнес открыть? — он бросил это с таким презрением, будто застал меня за продажей контрабанды.
— Иногда беру заказы. Для знакомых, — спокойно ответила я.
— Иногда? — он постучал пальцем по контейнерам с коржами. — Вот это ты называешь «иногда»?
Олег вытащил из холодильника верхний лоток с кремом — четыреста граммов масляной массы на варёной сгущёнке, которую я выдерживала в холоде полдня. И, не колеблясь, опрокинул всё в раковину.
— Хватит заниматься глупостями. Ты мне жена, а не наёмная повариха.
Я молча наблюдала, как густой крем медленно сползал по металлической поверхности, оставляя карамельные разводы.
— Олег, — произнесла я тихо, — на этот крем ушло четыреста гривен. А торт нужно отдать послезавтра.
— Какой ещё заказ? Ты дома сидишь. Дети в школе. Вот и занимайся домом.
Он развернулся и ушёл в гостиную. А я достала новую банку сгущёнки, поставила её вариться, затем заново взбила масло. К двум часам ночи всё было восстановлено.
Утром я отвезла готовый торт заказчице. Шесть тысяч пятьсот гривен перевела на отдельную карту — о ней Олег не знал.
Вечером он разговаривал с матерью. Сквозь стену я отчётливо слышала:
— Мам, представляешь, Оксана решила тортиками приторговывать. Домохозяйка, а туда же. Я это быстро пресёк. Без меня она всё равно ни на что не способна.
Вера Павловна что‑то сказала в ответ — он громко рассмеялся. Слов я не разобрала, но смысл угадывался без труда.
С того дня я стала действовать осторожнее. Работала только тогда, когда он был в офисе. Заказы принимала через запасной телефон. Заготовки и крем хранила у Наталии — она жила буквально через два дома.
К декабрю мой ежемесячный доход от тортов составлял сто двадцать тысяч гривен. Олег выделял мне сорок восемь — «на хозяйство».
В 2023 году я зарегистрировала ООО — «Кондитерский цех Оксаны». Бухгалтерию вела Наталия. Я сняла небольшое помещение — бывшую однокомнатную квартиру на первом этаже в трёх улицах от дома. Купила профессиональные печи, оформила санитарные документы, получила сертификаты. Взяла помощницу — Дарину, ей было двадцать четыре, с профильным образованием.
Оборот за первый год составил миллион восемьсот тысяч гривен. На следующий — уже три миллиона двести. В месяц я лично делала тридцать–сорок тортов. Столько же выпускала Дарина.
Олег ни о чём не догадывался. Он возвращался домой — ужин готов, рубашки выглажены, дети накормлены. Повода для недовольства не было.
И всё же повод нашёлся.
Ноябрьская суббота. У нас собрались гости: Вера Павловна и двое приятелей Олега с жёнами. Я накрывала стол почти пять часов — закуски, салаты, горячее, десерты. Восемь человек.
Когда все расселись, Олег разлил вино и поднял бокал:
— За моих девочек! — кивнул в мою сторону. — За мою Оксану, которая двадцать лет не отходит от плиты. Если бы не она, я бы давно умер с голоду.
Все засмеялись. Вера Павловна одобрительно добавила:
— Оксана хозяйственная. Готовит вполне прилично.
Вполне прилично. Двадцать лет жизни — «вполне».
Позже разговор переключился на работу. Друзья расспрашивали Олега о проектах, должности, перспективах. Олена, жена одного из них, обратилась ко мне:
— А ты чем занимаешься, Оксана? Работаешь где-то?
Я едва открыла рот, как Олег ответил вместо меня:
— Да какая работа? Она домохозяйка. Идеальная. Я ей говорю: зачем тебе карьера? У тебя всё есть — дом, дети, муж, который обеспечивает.
Я аккуратно нарезала медовик. К слову, в моём цеху он стоил четыре тысячи восемьсот гривен за килограмм.
— Без меня она пропадёт, — продолжал он. — Скажи честно, Оксан, что ты умеешь? Борщ сварить да котлеты пожарить.
— Олег прав, — поддержала Вера Павловна. — Если мужчина хорошо зарабатывает, женщине незачем работать. Оксана должна ценить, что ей повезло.
Ценить. За двенадцать тысяч гривен в неделю на пятерых. За вечерние отчёты по чекам. За выброшенный в раковину крем. За фразу «без меня ты никто».
Олена внимательно посмотрела на меня. Я улыбнулась в ответ. Встать и объявить: «Мой годовой оборот — три миллиона, Олег»? Нет. Я лишь спокойно разложила десерт по тарелкам.
Пусть думает, что я ничего не умею.
Я промолчала. Потому что знала — совсем скоро ему будет что услышать, и без моих признаний.