Усмешка медленно сползла с его лица, будто под солнечным теплом растаял шарик дешёвого пломбира. Он несколько раз быстро моргнул, пытаясь вернуть себе привычную самоуверенность.
— И что дальше? — Олег попытался изобразить прежнюю небрежную браваду, но голос сорвался и неприятно дрогнул. — Мужики болтают, приукрашивают. Ты же всё равно никуда не денешься. Кому ты нужна в сорок один? С твоими кастрюлями и бесконечной вознёй на кухне?
— Мне, — спокойно ответила я и протянула ему лист с подсчётами. — Я нужна себе. А вот в роли бесплатной домработницы — нет. Здесь расписаны твои расходы за последний месяц. Можешь не утруждаться с оплатой. Считай, что это мой заключительный взнос в благотворительный фонд спасения взрослых мальчиков, так и не повзрослевших.
— Да ты не имеешь права! — взвизгнул он, заметив собранные сумки. — Это всё общее! Я подам на раздел квартиры! Посмотрим, как ты запоёшь, когда окажешься на улице!
— Квартира перешла мне по дарственной от бабушки за три года до нашей свадьбы, — я вынула из кармана ключи и распахнула входную дверь. — Статья 57 Семейного кодекса Украины. Имущество, полученное в дар, остаётся личной собственностью и разделу не подлежит. Так что выход там.
Он заметно побледнел. Его показная уверенность рассыпалась прямо на глазах. Ещё минуту назад — важный, снисходительный, а теперь — растерянный, обмякший мужчина в нелепом бордовом халате.
— Оксана… ты чего? Я же несерьёзно! Ну правда! У меня даже на метро гривен нет! — он ухватился за косяк, заглядывая мне в лицо с жалкой надеждой.
— Пешие прогулки полезны для сердца, — ровным тоном произнесла я. — Улучшают кровообращение, снимают стресс. Тебе пригодится.
Я аккуратно выставила тяжёлые сумки на лестничную площадку. Следом отправила его поношенные кроссовки — они глухо стукнулись о бетон.
Он остался стоять в подъезде. Шёлковый халат трепал сквозняк. Без моих денег, без удобного дивана, без ужинов, которые появлялись сами собой, и без малейшего права переступить этот порог снова.
— Халат оставь себе, — добавила я, удерживая дверь. — Будешь в нём к маме ходить, когда она снова начнёт рассказывать сказки о хрустальных вазах.
— Оксана, я никуда не уйду! — выкрикнул он, делая шаг вперёд.
— Уйдёшь, — я улыбнулась. Впервые за долгое время легко и по-настоящему. — Ты ведь сам сказал: я никуда не денусь. Ошибся. Это ты теперь никуда не денешься — кроме как вниз по лестнице.
Я захлопнула дверь прямо перед его лицом и дважды повернула ключ. В квартире воцарилась тишина. Воздух пах чистым полом, свободой и чуть-чуть — свежеподжаренной мойвой. И этот запах показался мне самым прекрасным из всех, что я когда-либо чувствовала.