Ближе к вечеру усталость всё‑таки взяла своё. Оксана предупредила медсестру, что если понадобится — позовёт, и попыталась задремать. Она понимала: действие обезболивающего скоро сойдёт на нет, и тогда боль вернётся с новой силой. Лучше перетерпеть её, набравшись хоть немного сил.
Но сон не приходил. Мысли упорно крутились вокруг той злополучной аварии. Она вновь и вновь прокручивала в памяти каждый момент. Олега она не обвиняла — ни единой секунды. В глубине души она знала: ответственность лежит на ней. Нужно было сбросить скорость, не отвлекаться на этот дурацкий браслет, не позволять эмоциям взять верх. Одно мгновение невнимательности — и вся прежняя жизнь рассыпалась.
…Прошло несколько месяцев.
Как она и опасалась, к операционному столу ей больше не вернуться. Решение далось тяжело, но она уволилась. Собрав вещи, Оксана перебралась к родителям в их тихий провинциальный город. Она словно спряталась от мира: почти не выходила из квартиры, избегала знакомых, не отвечала на звонки.
Мама с отцом осторожно интересовались, как продвигается бракоразводный процесс и что она собирается делать дальше. Оксана лишь отмахивалась: всё решат без неё, документы оформит адвокат. Работу искать она не намерена — перед переездом сдала свою добрачную квартиру, и этих денег, по её словам, должно было хватить.
— Хоть на свежий воздух выходи, — однажды мягко сказал отец.
— Выйду… обязательно, — кивнула она. — Просто не сейчас.
Дни тянулись одинаково. Утром — завтрак, потом возвращение в комнату, где она ложилась на кровать и смотрела в стену. Никаких мыслей, никаких планов — только пустота. Иногда родители что‑то говорили ей, собираясь по делам, но слова проходили мимо сознания. Она будто существовала отдельно от всего происходящего.
В тот день всё было так же, пока в прихожей не раздался настойчивый звонок. Оксана замерла.
«Меня нет», — мысленно произнесла она и закрыла глаза.
Но звонок повторился, потом ещё и ещё. Настойчиво, требовательно. Пришлось подняться.
На пороге стоял мужчина, чьё лицо показалось смутно знакомым, а рядом — девочка лет пяти, с огромными внимательными глазами.
— Оксана? Привет! — улыбнулся он.
— Здравствуй… — машинально ответила она, пытаясь вспомнить.
— Неужели не узнаёшь?
Она пригляделась — и вдруг рассмеялась:
— Тарас? Да не может быть!
Это действительно был её одноклассник — повзрослевший, но всё с той же мальчишеской улыбкой.
— Слава Богу! А то я уж подумал, совсем забыла, — шутливо заметил он. — Слушай, твои родители обещали посидеть с Софией, а мне срочно нужно отъехать. Они дома?
— Их нет…
— Но ты же есть, — он посмотрел на неё с надеждой. — Пусть побудет с тобой немного. Пожалуйста.
Оксана перевела взгляд на девочку. Та стояла спокойно, крепко сжимая в руках плюшевого зайца.
— Ладно, — наконец произнесла она и отступила в сторону.
— Спасибо! Вечером зайду. И, может, прогуляемся? Сто лет тебя не видел! — подмигнул Тарас и, как в школьные годы, быстро сбежал вниз по лестнице.
София оказалась удивительно тихим ребёнком. Она рисовала за кухонным столом, иногда задавала вопросы, рассказывала о детском садике. Оксана неожиданно поймала себя на том, что отвечает — не односложно, а по‑настоящему. Впервые за долгое время её мысли отвлеклись от собственной боли.
Когда Тарас вернулся, солнце уже клонилось к закату.
— Пойдём пройдёмся? — предложил он.
И к её собственному удивлению, она согласилась.
Они шли по аллее, где золотился вечерний свет, шелестела листва, а тёплый ветер трепал волосы. Оксана вдруг ощутила, как давно не замечала простых вещей — запаха сирени, детского смеха во дворе, мягкого света заката.
— Ты давно здесь? — спросил Тарас.
— Четвёртый месяц, — ответила она после паузы.
— Не знал… Пришёл бы раньше. Надолго вернулась?
Она вздохнула.
— Не знаю. Возможно, навсегда.
— Серьёзно? Ты же мечтала о большом будущем. Говорили, что тебя знают во всём мире, что твои методики применяют в клиниках разных стран…
— Тарас, не надо, — тихо остановила его Оксана.
Но она понимала: объяснять придётся. Не только ему — всем, кто будет встречаться на её пути и помнить, кем она была.
— Да, я всегда стремилась быть первой, — медленно начала она. — Хотела оставить после себя что‑то значимое. Помогать людям, менять медицину. Помню, на первом курсе нам показали статистику: из трёхсот студентов до конца доходят не все. В науку идут единицы. И лишь один из них действительно делает открытие, которое меняет подходы…
Она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить.