— Миллион двести тысяч гривен, — произнесла я спокойно. — Столько я перевела вам за шесть лет. И когда мне понадобились всего три — ты выкладывала фотографии из суши-бара.
Тетяна выдержала паузу, не перебивая. Затем тихо спросила:
— А если вдруг заболеет? Если что-то серьёзное?
— Если случится беда — помогу. Как помогают близким в трудной ситуации. Но оплачивать ужины, гаджеты и красивые картинки в интернете я больше не намерена.
Она слегка кивнула. Без одобрения и без осуждения — просто приняла мой ответ. Ей не нужно было объяснять, как рушатся ожидания. Её сын живёт в Киеве. Последний раз приезжал три года назад — на похороны отца. Улетел уже на следующий день, сославшись на срочные дела. Раньше присылал деньги, потом перестал. Теперь Тетяна существует на пенсию — двадцать семь тысяч гривен — и ведёт строгий учёт каждой копейки.
— Тогда будь готова, — сказала она. — Они придут. И довольно скоро.
— Я понимаю.
Я устроилась на диване и стала ждать. Не знала точной даты, но сомнений не было: Оксана появится. Она никогда не звонит, если ей что-то нужно, — приезжает лично. Не с тортом и не с вопросом о моём здоровье. Только по делу. По денежному.
В пятницу, ровно в семь вечера, зазвонил домофон.
Я подошла и нажала кнопку.
— Мам, это мы. Открой.
«Мы». Значит, и Дмитро с ней.
Я открыла подъездную дверь, прошла в прихожую, мельком глянула в зеркало. Старенький халат, волосы собраны в хвост, лицо ещё болезненно бледное. И пусть. Я никого не приглашала в гости.
Лампочка под потолком моргнула и зажглась ровным жёлтым светом.
По шагам на лестнице я поняла — идут быстро. Дмитро впереди. Я распахнула дверь раньше, чем они успели нажать звонок, и встала в проёме, засунув руки в карманы халата.
— Мам, ты чего такая… — Оксана натянуто улыбнулась. — Мы буквально на минутку.
Дмитро стоял чуть позади. Новая чёрная куртка с капюшоном, на правой руке блестят часы. Я отметила это про себя и больше на него не смотрела — только на дочь.
— Проходите, — сказала я.
Они вошли. Дмитро аккуратно снял кроссовки у порога. Оксана прошла в комнату, как к себе домой, опустилась в кресло возле окна и положила телефон экраном вниз. Новый, последней модели, тёмно-синий. Купила три месяца назад — я видела фотографии в её ленте, сотни комментариев.
— Чай будете? — спросила я для порядка.
— Нет, спасибо. Мы правда ненадолго. — Она сцепила пальцы. — У нас проблема. Хозяйка квартиры подняла аренду на десять тысяч. Сказала: либо платим, либо съезжаем с первого числа. Нужно сегодня перевести ей десятку, чтобы дала две недели отсрочки. Через две недели Дмитро получит премию, и всё закроем.
Она говорила спокойно, без запинки. Ни тени неловкости. Просьба о десяти тысячах у матери, которая неделю назад лежала с температурой под сорок, звучала так же буднично, как просьба подержать пакет у входа в магазин.
Дмитро молчал, уставившись в пол. Челюсть у него ходила ходуном — значит, всё же понимал, что происходит.
— Хозяйка действительно подняла сумму? — спросила я. — На десять?
— Да, мам. Написала сегодня.
— Покажи переписку.
Оксана замерла.
— В смысле?
— Сообщения. Где она об этом пишет.
Дмитро коротко глянул на жену. Оксана неохотно разблокировала телефон, пролистала что-то и нахмурилась.
— Там личное… неудобно показывать. Я тебе словами пересказала. Ты что, мне не доверяешь?
— Не доверяю, — ответила я ровно.
Это слово прозвучало между нами впервые. Без крика, без нажима — просто констатация. Оксана растерялась. Дмитро перевёл взгляд к окну.
— Даже если так, — продолжила я, — у меня нет этих денег. Всё расписано до копейки.
Я повторила её формулировку почти дословно. Спокойно, без акцентов. Чтобы услышала.
Щёки у неё вспыхнули.
— Ты обиделась из-за той недели? Я же объясняла — у нас тогда правда не было средств.
— Через час после нашего разговора ты отмечала день рождения в ресторане.
— Это был праздник подруги! Мы не могли не прийти, мы обещали!
— Ты и мне обещала. Когда я оплачивала вашу свадьбу. Когда дала деньги на первый взнос за машину. Когда переводила вам по пятнадцать-двадцать тысяч каждый месяц на протяжении шести лет.
Я принесла из спальни тетрадь и раскрыла на нужной странице. Столбик цифр, аккуратные записи. Внизу итог: один миллион пятьсот тысяч гривен.
Оксана посмотрела, но не притронулась. Дмитро наклонился, внимательно прочитал.
— Что это? — тихо спросила она.
— Сумма, которую я вложила в вашу семью за шесть лет. С учётом свадьбы — полтора миллиона. Без неё — миллион двести. Примерно.
— Ты всё это считала?
— Раньше нет. Сейчас — да. Впервые.
Её пальцы дрогнули. Она посмотрела на мужа, но тот опустил глаза.
— Мам, ну зачем так… жёстко?
— Я вас слушаю, — сказала я. — Вам нужно десять тысяч. У меня их нет. И даже если бы были — я бы не дала.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном прогрохотал автобус — маршрут пятьдесят седьмой, он проходит здесь каждый час.
— Мам, — голос Оксаны сорвался, — нам что теперь, на улицу? Ты хочешь, чтобы родная дочь осталась без крыши?
— Никто вас на улицу не выгоняет. У тебя в руке телефон за сто десять тысяч. У Дмитро часы тысяч на сорок. Есть машина. Если действительно не хватает десяти — продавайте. Телефон, часы. И оплачивайте своё жильё сами.
— Ты вообще слышишь себя? — она расплакалась резко, как в детстве, когда я запрещала сладкое. — Из-за трёх тысяч ты такое устраиваешь?
— Не из-за трёх тысяч.