— …кто из нас первым выходит из дома по утрам и возвращается позже всех? — закончила я, всё так же негромко.
Олег будто споткнулся о собственную улыбку — она медленно стерлась с его лица.
— Оксана…
— И ещё, — я не повысила голоса, но каждое слово прозвучало отчётливо. — Может, расскажешь, кто из нас получает часть зарплаты наличными и предпочитает не показывать её жене? Гостям ведь интересно.
Повисла тяжёлая тишина. Сергей откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе. Анна перестала делать вид, что рассматривает салфетку, и внимательно посмотрела на Олега.
— Оксана, прекрати, — процедил он сквозь зубы.
— Прекратить — отличная мысль, — спокойно согласилась я.
Через двадцать минут гости уже обувались в прихожей. Всё произошло скомканно, неловко, с дежурными фразами и натянутыми улыбками. Анна, уходя, сжала мою ладонь — быстро, но крепко, словно передала поддержку без слов.
Дверь захлопнулась.
— Ты вообще осознаёшь, что устроила? — спросил Олег, не глядя на меня. Очки сползли ниже обычного, но он даже не попытался их поправить. — При моём коллеге. При его жене.
— Я всего лишь ответила на вопрос, — сказала я. — Анна поинтересовалась, чем я занимаюсь. Ты решил ответить за меня. Ошибся. Я внесла ясность.
— Внесла ясность? Да ты меня выставила посмешищем!
— Нет, Олег. Это ты четырнадцать лет делал из меня посмешище. Сегодня я впервые позволила себе возразить.
Он ничего не ответил. Развернулся и ушёл в спальню. Через несколько минут послышался ровный храп.
А я осталась на кухне. Села за стол, открыла ноутбук — тот самый, купленный с рук, — и начала составлять иск о расторжении брака и разделе имущества.
Без консультаций. Без чьей-либо помощи. Потому что я — юрист.
Квартира оформлена во время брака — значит, половина принадлежит мне. Автомобиль — аналогично. Сбережения на накопительном счёте Олега — делятся пополам. Я знала, в каком банке он держит деньги, приблизительный остаток, даже дату последнего пополнения. Рыночную стоимость квартиры проверила заранее. И понимала, что Юлия, ради которой он так старался, ничего ему не компенсирует.
Печатала до двух ночи, стараясь не шуметь. Сохранила документ. Утром вывела на печать в юридическом отделе — на служебном принтере.
В суд подала в пятницу, двадцать первого марта. Без суеты, без очередей. Я знала, куда обращаться, какие приложения нужны, в какое окно подать документы. Два года практики научили меня действовать чётко.
Олег в тот день работал. Он ни о чём не догадывался.
А в воскресенье, за завтраком, он решил, что настал его звёздный час.
— Оксана, нам нужно серьёзно поговорить.
Мы сидели напротив друг друга. Иван уехал к бабушке — Галина забрала его на выходные. В квартире было тихо. Утренний свет, запах кофе. На Олеге — идеально выглаженная белая рубашка. Он гладил их сам, каждое утро по пятнадцать минут. Мне не доверял: «Ты складки оставляешь».
Оправа очков блестела. Пальцы обхватывали кружку.
— Я принял решение развестись, — произнёс он спокойно. — Думал об этом давно. Мне нужна женщина моего уровня. Ты хорошая, правда. Но ты не развиваешься. Ты — неуч. Я устал. В понедельник подам заявление.
Неуч. Снова.
Я молча смотрела на него. Четырнадцать лет это слово звучало в нашем доме — за столом, в машине, при ребёнке, при друзьях, в сообщениях. Необразованная. Простая. Не его круга.
А я шесть лет ездила на лекции, пока он был уверен, что я занята рукоделием. Писала работы по ночам, когда он спал. Сдавала сессии, якобы гостя у мамы. Получила диплом с отличием — и спрятала его в ящик с бельём.
Два года работала по специальности, а он считал, что я обычный секретарь с окладом в сорок тысяч.
— В понедельник не нужно, — спокойно сказала я.
Он поднял брови.
— Это ещё почему?
Я поднялась из-за стола, прошла в спальню. Открыла комод. Нижний ящик, под аккуратно сложенными вещами. Плотный белый конверт.
Вернулась на кухню и положила его перед Олегом.
— Открой.
Он перевёл взгляд с конверта на меня.
— Что там?
— Посмотри сам.
Олег медленно взял конверт, достал документ и развернул его.
Красный