Тетяна говорила негромко, но в каждом слове звучало такое искреннее воодушевление, что Оксана невольно прониклась. Похоже, для неё это действительно было событие огромной значимости.
— Ты даже не представляешь, как мы все на иголках, — продолжила она. — Эмбрион подсадили совсем молодой кобыле, фактически суррогатной матери. Норовистая, с характером, да ещё и первородка. Мы переживали, примет ли. Приняла. Теперь остаётся ждать. В феврале ожидаем жеребёнка. — Тетяна внимательно посмотрела на гостью. — А ты вся дрожишь… До сих пор не отогрелась? И глаза у тебя тревожные. Я такие видела: так смотрят либо после тяжёлой утраты, либо когда боятся поверить в надежду.
Оксана опустила взгляд в кружку, из которой поднимался пар. Пальцы обхватывали горячую керамику так, будто от неё зависело равновесие.
— У меня было третье ЭКО. И снова безрезультатно. Сергей настаивает на четвёртой попытке. А я… я больше не выдержу. Мне страшно.
Слова давались трудно, словно каждый приходилось выталкивать через силу. Тетяна не перебивала, не суетилась с утешениями. Она просто слушала — внимательно и спокойно. Когда Оксана замолчала, хозяйка конюшни мягко сказала:
— Пойдём, кое-что покажу.
Они вышли во двор, где мороз щипал щёки, и направились к стойлам. В самом дальнем деннике стояла молодая гнедая кобыла. Её округлившиеся бока ясно говорили о скором прибавлении. В этом тяжёлом, наполненном жизнью животе было что‑то удивительно правильное и цельное, отчего у Оксаны защемило в груди.
— Она готовится, — тихо произнесла Тетяна. — Молодая, неопытная. Но мы сделали всё, что могли. Остальное — её путь и воля природы.
— А если всё сорвётся? — едва слышно спросила Оксана. — Если случится беда?
Тетяна чуть пожала плечами.
— Значит, попробуем снова. Недавно мы ездили в экспедицию за Зимогором — редчайшая порода. Ты бы видела этих коней… Такая красота не должна исчезнуть. Если не мы, то кто сохранит их?
Она повернулась к Оксане, и взгляд её стал твёрдым.
— С ребёнком так же. Если не ты рискнёшь ещё раз, то кто подарит тебе малыша?
— Я боюсь новой неудачи, — прошептала Оксана.
— Бойся, — просто ответила Тетяна. — И всё равно делай. Учёные, с которыми я работаю, терпят провалы десятками. Но они идут дальше. Потому что остановиться — значит перечеркнуть всё.
Она достала телефон.
— Давай обменяемся номерами. Когда родится наш жеребёнок, пришлю тебе фото. А ты напишешь, как у тебя продвигается. Согласна?
Оксана кивнула. Когда она вводила цифры, руки уже не так тряслись.
Машина завелась сразу. Игорь, молодой механик в поношенной телогрейке, смущённо улыбнулся:
— Контакт отошёл, пустяк. Теперь всё в порядке.
Оксана потянулась за кошельком, но парень отмахнулся:
— Не надо. Поезжайте. Бабушка, наверное, вас заждалась.
Она поблагодарила его, села за руль и закрыла дверь. Двигатель ровно урчал, стекло отражало холодное зимнее небо. Оксана на мгновение замерла, глядя прямо перед собой, словно решая, куда ей действительно нужно ехать дальше.