Женщина смерила её внимательным взглядом и, словно продолжая невысказанную фразу, добавила:
— …овчиной, старым деревом да дымком из печки тут всегда тянет.
Потом прищурилась:
— Девушка, вы откуда взялись?
Перед Оксаной стояла крепкая женщина в стёганой куртке и шерстяной шапке. Серые глаза — большие, ясные — смотрели настороженно, но без злости.
— Машина заглохла, — сдавленно ответила Оксана, чувствуя, как дрожит подбородок. — Там, на трассе…
— Вот беда-то! Да ты вся закоченела, смотри какая! — всплеснула руками незнакомка. — Пойдём в дом, согреешься. Чаю горячего налью. А мужиков сейчас попрошу — пусть глянут твою машину. Ключи давай. Не переживай, здесь чужих нет, никто на твоё железо не позарится.
Странно, но страха Оксана не ощущала. Она без колебаний протянула связку ключей женщине с открытым, располагающим лицом и позволила увести себя в тёплый дом.
Внутри было уютно: скрипучие полы, запах трав и чего-то сладковатого. Хозяйка ловко разлила чай по кружкам.
— Меня Тетяна зовут, — сказала она, подвигая гостье чашку. — Работаю при конюшне института имени академика В. В. Калашникова. Слышала о таком?
Оксана покачала головой.
— Это что, про автоматы?
Тетяна звонко рассмеялась.
— Ой, насмешила! Сразу видно — не местная.
— Не местная, — кивнула Оксана. — Я к бабушке в Киев ехала.
— Тогда понятно. Нет, это другой Калашников — учёный. В его честь у нас научно-исследовательский институт коневодства назван. А я… — она пожала плечами, — с детства возле лошадей. Учёной не стала, отец учиться не пустил. Может, и вышло бы что, а так — помогаю исследователям да за конями хожу. И, знаешь, ни о чём не жалею.
Чай был обжигающе горячим, но Оксана пила жадно, будто старалась прогнать внутренний холод. Тепло постепенно разливалось по груди и рукам.
Тетяна сняла шапку. Светлые волосы оказались стянуты в тугой узел, высокий лоб пересекали ранние морщины — следы ветра и солнца.
— А чем вы здесь занимаетесь? — спросила Оксана скорее из вежливости.
— Сейчас у нас особый случай, — Тетяна подошла к окну и кивнула в сторону дальнего бокса. — Вон там стоит кобыла, которая вынашивает жеребёнка, зачатого методом ЭКО. Первая такая в Украине.
Слово резануло слух. Оксана будто оцепенела. Оно ударило прямо в сердце — слишком знакомое, слишком болезненное. Хотелось отшутиться или сказать что-нибудь резкое, но из груди вырвалось лишь тихое:
— И у лошадей… тоже?
— А почему бы и нет? — спокойно ответила Тетяна. — Метод только-только отработали. Жеребёнок будет вятской породы. Слышала?
Оксана снова покачала головой.
— Редкость необыкновенная. Сейчас этих коней всего чуть больше семисот по стране. А племенных кобыл — около двух сотен. — Голос Тетяны стал серьёзным, даже торжественным. — Понимаешь, любой киевский элитный посёлок гуще заселён, чем всё поголовье этой породы. Если малышка родится здоровой, она будет ценнее целого табуна. Сохранить вятского коня для нас — дело почти государственной важности.