Оксана вела автомобиль, вцепившись в руль так сильно, что пальцы онемели, а костяшки побелели от напряжения. Слёзы катились по щекам, доходили до губ, и на языке ощущалась горьковато-солёная влага. В памяти снова и снова прокручивался недавний разговор — словно заевшая запись, которую невозможно остановить.
Кухня, резкий запах убежавшего кофе, Сергей напротив — нарочито спокойный, почти холодный. Будто речь шла о покупке мебели, а не о её жизни.
— И что ты предлагаешь? — спросил он тогда ровным тоном. — Отступить? Сейчас, когда остался последний шаг — перенос эмбриона?
— Я предлагаю перестать издеваться над собой! — её голос дрогнул, сорвался, стал хриплым и чужим. — Ты вообще понимаешь, что со мной происходит? После каждой неудачи я будто проваливаюсь в яму. Мне кажется, что я всё дальше от того, чтобы стать матерью.
— Оксана, без истерик, пожалуйста. Ты просто нервничаешь, это естественно. Завтра всё получится. В этот раз точно.
— Это ты так решил! Ты и твоя мама! А я больше не выдержу. Ещё одного провала я не переживу.
Он замолчал. И это молчание оказалось страшнее любых слов. Сергей смотрел на неё так, словно она разрушала нечто святое, будто предавала их общее обещание, данное в день свадьбы. Ей отчаянно хотелось услышать простое: «Остановимся. Ты важнее всего». Но этих слов не прозвучало.
Она просто ушла. Схватила ключи, наспех сунула в сумку чистую футболку и поехала к бабушке в Киев. Бабушка никогда не допрашивала — ставила чайник, усаживала за стол и тихо говорила: «Девочка моя, всё наладится». Сейчас Оксане нужно было только это — чтобы её обняли и пожалели.
Вот только до Киева она не добралась.
Двигатель сначала дёрнулся, чихнул пару раз и окончательно заглох. Кругом — пустое поле, укрытое ровным слоем снега, как белым покрывалом. Небо висело низкое, серое, без единого просвета. Она попробовала повернуть ключ — тишина. Ещё раз — безрезультатно.
Стоило выйти из машины, как мороз набросился на неё беспощадно, пробрался под куртку, обжёг щиколотки в лёгких ботинках, совершенно не предназначенных для зимы. Телефон тоже оказался бесполезен — батарея разрядилась. Она даже не подумала проверить её перед отъездом, уезжала нарочно, чтобы Сергей поволновался.
На пригорке вдалеке темнели какие‑то строения — длинные, приземистые. Похоже, хозяйственные постройки. Оксана захлопнула дверцу, плотнее запахнулась и направилась туда. Снег под ногами скрипел громко, почти торжественно.
Подойдя ближе, она различила загоны с лошадьми. Людей видно не было. Из одного здания доносился женский голос. Оксана толкнула тяжёлую деревянную дверь и шагнула внутрь, где пахло сеном, тёплым деревом, лошадьми и чем‑то по‑настоящему домашним.