Она повернула ключ в замке зажигания и, не давая себе времени передумать, выехала со двора. Но путь её лежал не к бабушке. Руль сам будто знал дорогу к дому.
Обратная дорога показалась иной. Облака разошлись, и яркое зимнее солнце залило всё вокруг таким слепящим светом, что снег заискрился россыпью огней. Оксана щурилась и почти не замечала встречных машин. Мысли уносили её далеко — к редкой вятской лошади, за которой ухаживают как за сокровищем, к колючей гриве Зимогора, к женщине в стёганой куртке, что с одинаковым уважением говорит и о животных, и об учёных, совершивших невозможное.
Сергей распахнул дверь сразу, словно всё это время стоял по ту сторону и вслушивался в шаги на лестнице.
— Оксана…
— Я хочу попробовать снова, — тихо, но твёрдо произнесла она. — В четвёртый раз. Я готова.
Он ничего не ответил, только шагнул к ней и крепко прижал к себе — так же, как когда-то у загса, когда, смеясь, сказал: «Теперь мы — одно целое».
— Прости меня, — глухо выдохнул он ей в волосы. — Я был идиотом.
— Был, — согласилась она без злости.
Февраль оказался беспощадным. Синоптики предупреждали о рекордных морозах, и Оксана почти не выходила из квартиры. Чтобы не думать о тесте с едва различимой второй полоской и о только что сданном анализе на ХГЧ, она заставляла себя представлять гнедую кобылу и будущего жеребёнка, которому предстояло появиться на свет среди лютой стужи.
Девятого февраля, ранним утром, телефон тихо пискнул. Сообщение от Тетяны. На снимке — крошечный жеребёнок: длинные ноги неуклюже подогнуты, он стоит на соломе и смотрит прямо в объектив огромными влажными глазами.
Под фотографией было написано: «Роды тяжёлые. Минус тридцать, кобыла молодая, первый раз. Но выдержала. Девочка крепкая. Сегодня у нашей Эконики именины. А у тебя что, получилось с малышом?»
Оксана долго вглядывалась в экран. Внутри поднималась горячая, необъятная волна. Этот хрупкий комочек жизни родился в трескучий мороз, у неопытной матери, из эмбриона, который мог и не закрепиться. Но он появился. Дышал. Смотрел.
В этот момент пришло ещё одно уведомление — письмо с результатами анализа. Пальцы её дрожали, когда она открывала файл. Строки расплывались перед глазами, и она не сразу поняла, что плачет. И это были другие слёзы — светлые, освобождающие.
Получилось. Наконец.
«Жеребёнок чудесный, — набрала она Тетяне. — А у меня высокий ХГЧ!»
Ответ пришёл почти мгновенно: «Я так и знала. Береги себя».
Оксана отложила телефон, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. За стеклом метель гнала позёмку по двору, февраль кусался холодом, но внутри неё уже теплился маленький, упрямый огонь — такой же, как в тёплой конюшне, где при тридцатиградусном морозе появилась на свет Эконика, первый жеребёнок в стране, рождённый благодаря ЭКО. И этот огонёк теперь было не погасить никому.