…будет. А когда она всё поймёт — средства уже окажутся у нас. Скажем, что вложились в строительство дома за городом. Покажем фундамент, красивые эскизы, пообещаем скорое новоселье. Пока разберётся, пока стройка якобы пойдёт — не один год пройдёт.
Оксана зажала ладонью губы, чтобы не выдать себя ни звуком. Это было уже не коварство — это выглядело как тщательно продуманная схема. Речь шла не просто о продаже её квартиры. Её собирались оставить без всего, прикрывшись выдуманным «коттеджем», которого, вероятно, не существовало даже на бумаге.
«Долги…» — эхом отозвались в памяти слова Ольги Петровны. «Закрыть твою историю».
Неделей раньше Оксана случайно заметила в прихожей конверт из банка на имя свекрови. Тогда она отвела взгляд — посчитала, что читать чужую корреспонденцию неприлично. Сейчас же всё складывалось в пугающую картину. Бережливая, до мелочности экономная Ольга Петровна, которая считала каждую копейку и упрекала невестку за лишний кусок сыра, влезла в какие-то обязательства. Возможно, кредиты. А может, сомнительные вложения. И теперь, спасая себя, решила расплатиться чужой недвижимостью.
А Тарас? Её внимательный, заботливый Тарас? Он согласился участвовать. Без колебаний. «Не просто маменькин сынок», — с горечью подумала она. — «Сообщник».
Оксана бесшумно отступила в спальню, стараясь не скрипнуть половицей. Сердце билось так сильно, что казалось, его стук слышен в коридоре. Хотелось ворваться на кухню, швырнуть в них обвинения, перевернуть стол, закричать. Но она остановила себя.
Нет. Скандал им только на руку. Они будут оправдываться, уверять, что всё ради семьи, что она неправильно поняла. Тарас изобразит растерянность, Ольга Петровна схватится за сердце. А она… она могла бы дрогнуть. Простить. Поверить.
Нет. Нужна ясность и холодный расчёт.
Оксана присела на край кровати и медленно вдохнула. Они решили играть? Хорошо. Но правила будет устанавливать она.
— Оксаночка, ты уже проснулась? — Тарас заглянул в комнату с привычной мягкой улыбкой. В руке он держал чашку. — Я сварил тебе кофе. С корицей, как ты любишь.
Она посмотрела на него внимательно, будто видела впервые. Как можно так спокойно улыбаться, когда планируешь лишить человека крыши над головой? Перед ней сидел не муж, а кто‑то чужой, с липкой вежливостью и влажным взглядом.
— Спасибо, — ответила она, заставив губы изобразить улыбку. Та получилась напряжённой, но Тарас этого не заметил.
Он поставил чашку на тумбочку и присел рядом, коснувшись её руки. Его ладонь оказалась слегка влажной.
— Кстати, я подготовил бумаги для налоговой. Помнишь, мы обсуждали возврат за лечение? Срок почти вышел. Я всё заполнил, тебе осталось только поставить подпись.
Вот и началось.
— Конечно, — спокойно произнесла Оксана, аккуратно высвобождая пальцы. — Давай сюда, я сейчас подпишу.
Тарас оживился и поспешно вышел в коридор. Через минуту он вернулся с тонкой папкой.
— Здесь заявление, тут перечень документов… — он быстро перелистывал страницы. — А это согласие на обработку данных для посредника, который будет подавать пакет. Просто распишись внизу.
Он протянул лист, прикрытый сверху другим документом так, что заголовок был едва виден.
Оксана взяла ручку. Глаза пробежали по строкам. Мелкий шрифт, стандартные формулировки… но отдельные слова словно вспыхнули перед ней: «уполномочиваю… представлять мои интересы… с правом отчуждения недвижимого имущества… получение денежных средств…».
Это была генеральная доверенность.
Настоящий текст, составленный по всем правилам. Значит, план продуман глубже, чем она предполагала. Без нотариального удостоверения продать квартиру невозможно. Значит, либо они рассчитывали позже заверить документ, либо собирались использовать подпись как инструмент давления. Возможно, хотели убедить её пойти к нотариусу, сославшись на уже подписанный бланк.
Мысли пронеслись стремительно, но лицо её оставалось спокойным.
Не так уж важно, какой именно механизм они задумали. Достаточно самого намерения.
Оксана подняла глаза на Тараса.
— Тарас, — тихо сказала она, — а почему здесь написано «с правом отчуждения недвижимого имущества»?