— Да она и не догадается ни о чём, мам. Не накручивай себя. Вечером подложу ей бумаги, когда она вымотается после своего отчёта. Скажу, что это документы на налоговый вычет. Она уставшая, мельком глянет и распишется там, где я галочки поставлю.
Оксана застыла у двери кухни, оставшейся приоткрытой. Воздуха вдруг стало не хватать — сердце будто сорвалось с места и заколотилось где‑то в горле. Этот мягкий, убаюкивающий голос с притворной заботой она узнала бы из тысячи. Так говорил Тарас — её муж, человек, с которым она делила дом, постель и планы на будущее уже три года.
— Ты точно уверен, сын? — голос Ольги Петровны звучал совсем иначе. Ни следа привычной елейности, которой она осыпала невестку при встречах. В интонациях слышалась сухая расчётливость, холодный металлический звон. — Квартира в центре — лакомый кусок, покупатель ждать не станет. Задаток уже внесён. Если Оксана вздумает упрямиться, придётся возвращать вдвое больше. У меня таких денег нет, ты же понимаешь.
— Да не станет она брыкаться, — отмахнулся Тарас. В тишине кухни тихо звякнула крышка чайника. — Она мне доверяет. Думает, мы просто расширяемся, готовимся к чему-то большему. А когда до неё дойдёт, что квартира продана, а деньги ушли на покрытие твоего… ну, сама знаешь… будет уже поздно. Поплачет, конечно, но смирится. Куда ей деваться? Мы же семья.
Оксана бесшумно отступила в полутёмный коридор. Колени подгибались, словно из них вынули опору. В голове гулко повторялось: «Куда ей деваться?..»
Какое ещё «дело»? И с каких пор её квартира — та самая, что досталась от бабушки и была единственным по-настоящему её уголком, крепостью и памятью — стала разменной монетой в чьих-то закулисных махинациях?
Когда они только поженились, Ольга Петровна казалась образцом тактичной свекрови. Она не вмешивалась без просьбы, не появлялась без предупреждения и передавала с Тарасом домашнюю выпечку. «Вот повезло», — думала тогда Оксана, слушая страшилки подруг о придирчивых матерях мужей, проверяющих пыль белыми платочками. На их фоне Ольга Петровна выглядела почти идеальной — улыбчивая, добродушная, с мягким взглядом.
Первые тревожные сигналы появились примерно полгода назад. Сначала — жалобы на здоровье: то сердце подводит, то давление скачет, то одной в двухкомнатной квартире страшно ночевать. Тарас тут же настоял, чтобы мама переехала к ним. «Ненадолго, Оксаночка, пока обследование не пройдёт». Отказать пожилому человеку, жалующемуся на самочувствие, казалось бесчеловечным. Оксана согласилась.
Но «ненадолго» растянулось на месяцы. Гостиная превратилась в территорию Ольги Петровны. Коробки с лекарствами, салфетки ручной работы, иконы, альбомы с пожелтевшими фотографиями постепенно заполнили пространство. Казалось, вещи расползаются по квартире, вытесняя хозяйку. Однако тяжелее всего было не это, а перемены в атмосфере.
— Оксаночка, опять этот дорогущий сыр? — укоризненно вздыхала свекровь, перебирая продукты из супермаркета. — Зачем такие траты? Можно ведь взять по акции, вдвое дешевле. Ты совсем не думаешь об экономии. Тарас крутится как белка в колесе, а деньги утекают сквозь пальцы.
Оксана предпочитала молчать. Её доход позволял не считать каждую копейку и покупать то, что ей по вкусу. Но спорить с «больной» матерью мужа выглядело бы мелочно.
И Тарас, который раньше неизменно поддерживал её, вдруг начал соглашаться с матерью.
— Оксан, мама права. Надо откладывать. Мы же мечтали о своём доме, помнишь? Просторном, с садом.
Мечта была общей. Они рисовали её вечерами, строили планы. Но теперь, прислонившись к холодной стене в тёмном коридоре и слушая их шёпот, Оксана осознавала: разговоры о доме были лишь приманкой, аккуратно расставленной ловушкой для её доверия.
— А если она решит посоветоваться с юристом? — не унималась Ольга Петровна. — У неё же подруга, та самая Вера, в юридической фирме работает.
— Мам, ну перестань, — усмехнулся Тарас. — Это будет генеральная доверенность. Я аккуратно вложу её в пачку с налоговыми бумагами. Она подпишет, не вчитываясь. Доверенность на распоряжение имуществом — и всё. Дальше я сам всё оформлю. На самой сделке её присутствие даже не понадобится.