— Я ведь предупреждала Олега, что ты — тихая змея! — с вызовом бросила Алла Павловна, гордо вскинув голову. — Это была проверка! Я сама сказала ему: возьми машину без разрешения и посмотри, насколько она тебя ценит, готова ли делиться! Вот теперь при всех и стало ясно! Скупая ты! Ничего бы моему сыну не перепало!
В комнате воцарилась тишина — плотная, как стекло. Я смотрела на неё и с каким‑то холодным интересом отмечала, до каких высот может дойти человеческая самоуверенность.
— То есть это такой экзамен на уважение? Авторская методика? — уточнила я почти ласково.
— Именно так! И ты его с треском провалила! — победно заявила она.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Прекрасно. Значит, эксперимент можно считать завершённым. Тогда фиксируем итоги. Штрафы за езду без документов и страховки придут Олегу в приложение. Эвакуатор и сутки на штрафплощадке я оплачу сама, но ровно на эту сумму я уже реализовала его зимние шины, которые занимали место у меня на балконе.
Олег побледнел так, будто из него выпустили воздух. Я же спокойно отступила вглубь квартиры.
— Сумки у консьержки. Игровая приставка там же. Надеюсь, в электричке найдётся розетка. Всего доброго.
Новый замок мягко щёлкнул, отсекая их от моей жизни. За дверью несколько секунд стояла оглушительная пауза, а потом коридор разорвал визг Аллы Павловны:
— Какие ещё шины?! Олег, она что, твою «Нокиан» продала?!
Дальше послышалось шарканье в сторону лифта и приглушённая перепалка — мать отчитывала сына, сын оправдывался.
Я прошла на кухню, налила себе чашку свежего кофе и подошла к окну. Киев жил своим быстрым, равнодушным ритмом. В этом городе больше не было бесплатного такси для родни из провинции, не было дурацких «проверок на покорность» и уж тем более — нахлебников. Были мои стены, моя машина и моё безупречное субботнее утро, которое наконец принадлежало только мне.