Помятый Олег и его мать — Алла Павловна, та самая апологет «общего бюджета», ради выяснения отношений специально примчавшаяся из области. Алла Павловна производила впечатление женщины основательной и несгибаемой. На её голове красовалась шляпа с нелепыми искусственными ягодами, будто корона самопровозглашённой семейной императрицы.
— Открывай, иродова дочь! — прогремела она с порога и попыталась протиснуться внутрь, бесцеремонно оттесняя меня плечом.
Я не сдвинулась с места, оперлась ладонью о дверной косяк и спокойно перекрыла проход.
— Добрый день, Алла Павловна. Если вы ищете камеру хранения, она этажом ниже, рядом с консьержкой.
— Ты в своём уме?! — взвизгнула она, размахивая ридикюлем так, будто собиралась пустить его в ход. — Ты моего сына в полицию отправила! Между прочим, по Семейному кодексу всё, что нажито в гражданском браке, делится пополам! Он в твоей квартире и гвозди забивал, и кран чинил!
Я позволила себе едва заметную улыбку.
— В законе нет термина «гражданский брак», есть сожительство. Машину я купила за три года до того, как ваш сын выяснил пароль от моего Wi‑Fi. А если речь о гвоздях — могу аккуратно вынуть и вернуть вам по весу.
Алла Павловна покрылась пятнами, словно кто-то резко убавил яркость её уверенности.
— Да ты просто расчётливая особа! Он на тебя лучшие годы угробил!
— Ваш «герой» сейчас стоит у вас за спиной и выглядит как суслик, у которого отобрали чужую морковку, — ответила я, переводя взгляд на притихшего Олега.
Тот наконец решился подать голос:
— Ну хватит, ты перегибаешь. Я же просто взял прокатиться. Ты меня перед пацанами выставила каким-то угонщиком, меня там так трясли, будто я машину с рынка увёл!
И тут материнская гордость в Алле Павловне взорвалась фейерверком. Она выпрямилась, вскинула подбородок и, не выдержав, выпалила то, что, судя по всему, давно хотела сказать, собираясь раскрыть главный козырь их семейного сценария.