Экран компьютера мерцал холодным светом. Я судорожно щёлкала мышью, открыла корзину — пусто. Папка с генеральной концепцией загородного клуба, над которой я корпела почти год без выходных, исчезла бесследно. Будто её никогда и не существовало. Я рванула на себя нижний ящик стола. Коробка от резервного жёсткого диска лежала раскрытой, но самого накопителя внутри не было. Попыталась войти в облачное хранилище — пароль не подошёл. Сердце провалилось куда‑то вниз.
Позади послышалось тихое шарканье. Я обернулась. В дверях стоял мой восьмилетний сын Тарас, мял в пальцах край футболки и смотрел на меня виновато.
— Мам… Бабушка ведь теперь точно купит мне тот большой велосипед, с передачами? Ну… за наш с ней секрет?
В груди стало холодно.
Все девять лет, что я замужем за Олегом, его мать, Оксана Павловна, при любом удобном случае напоминала: девушке из детдома не место в их «порядочной» семье. Она методично искала повод избавиться от меня, словно я была досадной ошибкой. И, похоже, наконец решила сыграть наверняка. Только она не учла одного — в приюте быстро учатся выживать.
До сдачи проекта оставалось всего четыре дня. Этот заказ был для меня личной вершиной, моим Эверестом. Доказательством, что я способна создавать серьёзные, масштабные вещи, а не донашивать чьи‑то обноски — как в детстве. В кабинете висел тяжёлый запах горелого кофе и нагретого пластика: системный блок работал на пределе.
Олег появился в проёме двери, сложив руки на груди.
— Мария, ты на часы смотрела? Завтра едем к маме на обед. Опять будешь сидеть с измученным видом.
— У меня последние правки по ландшафту, — ответила я, не отрываясь от чертежей. — Если клиент отклонит концепцию, мы лишимся гонорара. А это сумма, на которую можно взять нормальную однокомнатную квартиру.
Он ничего не сказал, только тяжело вздохнул.
В воскресенье всё было как обычно. Квартира свекрови встретила нас запахом вчерашних щей и дешёвого хозяйственного мыла. Оксана Павловна суетилась у стола, щедро подкладывая Олегу картошку с мясом и словно не замечая, что моя тарелка пустует.
— Олена звонила, — начала она издалека, упоминая дочь. — Богдан купил ей путёвку к морю. Вот это я понимаю — мужчина. Опора. А у вас что? Олег на заводе спину гнёт, а ты, Мария, по клавишам стучишь. Ни уюта, ни пользы. Если бы мой сын тебя тогда не подобрал… Сама понимаешь, откуда воспитанию взяться.
Олег молча ел, уткнувшись в тарелку. Я сжала вилку так, что побелели пальцы, и аккуратно разрезала хлеб, делая вид, будто не слышу.
А потом что‑то изменилось. В следующие два дня свекровь словно преобразилась. Она стала заходить к нам почти ежедневно — то с пакетом конфет для Тараса, то с коробкой мелкого конструктора.
— Иди к бабушке, — напевала она в прихожей. — Мама опять занята? Тарасик, покажи‑ка, как включается этот ваш сложный компьютер…
И я всё чаще ловила на себе её внимательный, оценивающий взгляд, не подозревая, к чему именно она так старательно готовится.