— Да ты чего, я с дороги! Андрей, помоги матери! Муж кинулся за сумками, хотя Вика уже тянулась, чтобы помочь. — Не надо, — резко сказала она. — Пусть ставит там, где сама решит.
Марина Сергеевна посмотрела на неё с прищуром: — Что-то ты, Вика, нервная какая-то. Всё не по тебе, да?
— У нас просто ребёнок спал, я не ожидала, что вы приедете именно сегодня. — А, ну да, я же должна согласовывать свой приезд, да?
Сын заплакал. Вика пошла в комнату, покачала его. Из кухни уже доносились голоса — свекровь обсуждала с сыном, как «неуютно и темно» у них в квартире, как «Вике бы порядок навести», а потом громко вздохнула: — Господи, а пол-то как давно мылся?
Вика почувствовала, как злость поднимается волной.
Через пару часов всё стало по местам. Точнее, по местам Марина Сергеевна переставила всё. Сахарница переехала в другой шкаф, полотенца — в другую тумбу, даже чай она «по уму» переложила в стеклянную банку. — Вот так аккуратней, — сказала свекровь, словно преподаватель студентке.
Андрей сидел в комнате с телефоном.
— Ты хоть видишь, что она творит? — прошипела Вика. — Ну, пусть делает, как ей удобно. Она же ненадолго. — Пока ты молчишь, она решает за нас обоих!
Муж пожал плечами. — Не начинай, Вика. Мне с утра на работу.
— Конечно. А мне — разруливать весь этот бардак!
Он поднялся, зевнул, ушёл в спальню. Вика осталась на кухне одна. За спиной тихо шуршала свекровь, разглядывая полку с посудой.
Следующие дни Вика просто считала время. Утром — кофе, ребёнок, коляска, короткая прогулка по двору, потом возвращение в квартиру, где всё пахло чужим. Даже воздух стал другой — пахло духами Марины Сергеевны, громкими разговорами по телефону и варёной курицей.
Однажды утром Вика зашла на кухню и увидела, как свекровь открывает её банковскую квитанцию, оставленную на столе. — Это что за сумма такая? — спросила она. — Мои деньги. — А почему ты скрываешь от Андрея? — Потому что это мои личные накопления.
Марина Сергеевна смерила её взглядом: — Семья — это общее. Женщина не должна копить за спиной у мужа.
Вика отняла бумагу, бросила в ящик. — Женщина должна иметь хоть немного личного пространства.
— Пространство у тебя есть, — хмыкнула свекровь. — Кухня, ванна и детская. Остальное — общее.
Вика не ответила. Просто развернулась и ушла.
К вечеру Андрей пришёл, сел ужинать. — Мама сказала, ты на неё накричала. — Накричала? А ты спросил, почему? — Она сказала, ты грубо разговариваешь. — Андрей, — Вика посмотрела ему прямо в глаза, — она копалась в моих бумагах. — Ну и что? Ты же не скрываешь ничего?
— Дело не в том, что я скрываю. Дело в уважении!
Муж устало провёл рукой по лицу. — Я не хочу ссориться. Можешь просто потерпеть?
Вика резко поставила чашку на стол. — Терпеть? Я уже год терплю! Год, Андрей! Она живёт здесь, будто это её дом. А ты молчишь, прячешься за мою спину.
Андрей поднялся, в голосе дрогнула злость: — Может, ты просто не умеешь ладить с людьми? — С твоей матерью? Её ни с кем нельзя «ладить». Её можно только терпеть.
— Вот именно. Потерпи немного.
Он ушёл в комнату, хлопнув дверью.
На следующий день Марина Сергеевна пошла дальше. Вика вернулась с прогулки с ребёнком и застала её с телефоном в руке. — Да, записывайте: две комнаты, мебель есть, техника частично, да, хозяйка согласна.
— Что это? — Вика не поверила ушам. — Риэлтору звоню, — спокойно ответила свекровь. — Квартиру надо сдавать, а вы с Андреем переедете ко мне. Так и спокойнее, и экономия.
— Что?! — Вика почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Это моя квартира, вы не имеете права! — Не кричи, — спокойно сказала Марина Сергеевна. — Андрей здесь прописан, значит, и я имею отношение.
— Прописка не даёт права собственности! — Да ты что, умничаешь?
Вика схватила телефон из рук свекрови, нажала «отбой». — Ещё раз попробуете — вызову полицию.
— Полицию?! На меня?! На мать твоего мужа?!
Голос Марины Сергеевны стал резким, почти визгливым. — Да ты знаешь, что Андрей тебя тогда выгонит? Думаешь, он за тебя против матери пойдёт? Ха!