Лена посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула тень неуверенности.
– Я разговаривала с Натальей Викторовной, – начала она. – Она говорит, что если ты подашь на компенсацию за ремонт, это затянет процесс. Суды, экспертизы… Это может длиться годами.
– Я готов. Если ты хочешь войны, Лен, я не сдамся.
Она вздохнула, потирая виски.
– Я не хочу войны, Серёж. Я просто хочу… закончить это. Чтобы мы оба могли двигаться дальше.
– Двигаться дальше? – он горько усмехнулся. – Ты выгоняешь меня из дома, где я растил наших детей. Это, по-твоему, «двигаться дальше»?
Лена молчала, глядя в стол. Потом подняла глаза.
– Я не хочу, чтобы дети страдали, – сказала она тихо. – Но я не могу оставить квартиру тебе. Это всё, что у меня есть от родителей.
– А у меня что? – Сергей шагнул к ней. – У меня ничего, Лен. Только эта квартира. И дети.
– У тебя есть работа, – отрезала она. – Снимешь жильё. А дети… они останутся со мной.
– Нет, – голос Сергея стал твёрдым. – Я не отдам детей. И не уйду из этого дома без борьбы.
Лена посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то новое – не злость, не раздражение, а что-то похожее на страх.
– Ты не понимаешь, – сказала она. – Если мы начнём делить всё через суд, это разрушит нас всех. И детей в первую очередь.
– Тогда давай найдём другой выход, – предложил Сергей. – Не через суд. Не через адвокатов. Мы же родители, Лен. Мы можем договориться.
Она покачала головой.
– Я не знаю, как, – призналась она. – Я правда не знаю.
На следующий день Сергей снова встретился с Мишей. Юрист выслушал его, листая всё ту же папку с документами.
– Серёг, ты собрал неплохой материал, – сказал он. – Чеки, договоры – это всё подтверждает твой вклад. Но есть ещё один вариант. Не совсем юридический.
Миша откинулся на спинку кресла.
– Поговори с детьми. Они уже не малыши. Артём, например, может выступить свидетелем. Если он подтвердит, что ты вкладывался в квартиру, это может повлиять на суд. Не напрямую, но эмоционально.
Сергей покачал головой.
– Нет, Миш. Я не хочу их втягивать. Это неправильно.
– А что правильно? – Миша посмотрел на него серьёзно. – Лена уже втянула их, когда начала говорить про развод при них. Они и так всё понимают.
Сергей задумался. Он вспомнил слова Артёма, его упрямый взгляд. И Соню, которая сжимала своего зайца, спрашивая, почему они не могут жить вместе. Может, Миша прав? Может, дети и правда хотят быть услышанными?
Вернувшись домой, Сергей застал неожиданную картину. Лена сидела в гостиной с Артёмом и Соней. На столе лежал альбом с семейными фотографиями, и Соня что-то увлечённо рассказывала, показывая на снимки.
– Пап, смотри! – воскликнула она, увидев его. – Это мы на море, помнишь? Ты учил меня плавать!
Сергей улыбнулся, но его взгляд упал на Лену. Она выглядела странно – не злой, не холодной, а… потерянной.
– Что происходит? – спросил он, садясь рядом.
Артём посмотрел на мать, потом на отца.
– Мы с Соней хотим вам кое-что сказать, – начал он, и его голос был непривычно твёрдым. – Мы придумали, как сделать так, чтобы никто не уезжал.
– Артём, мы же договорились, что это взрослые дела.
– Нет, – перебил он. – Это не только ваши дела. Это наш дом. И мы тоже имеем право голоса.
Сергей почувствовал, как сердце заколотилось. Он посмотрел на Соню, которая кивнула, сжимая своего зайца.
– Мы с Артёмом хотим, чтобы вы продали эту квартиру, – выпалила она. – И купили две. Одну для мамы, одну для папы. Чтобы мы могли жить и с тобой, и с мамой.
Лена замерла, её глаза расширились.
– Продать? – переспросила она. – Соня, ты понимаешь, что это значит?
– Да, – кивнула девочка. – Это значит, что никто не останется без дома. И мы сможем быть с вами обоими.
Артём посмотрел на отца.
– Пап, ты же всегда говорил, что главное – это мы. Семья. А не квартира.
Сергей почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он посмотрел на Лену, ожидая её реакции. Она молчала, глядя то на детей, то на фотографии на столе. Её лицо было бледным, а руки дрожали.
– Вы… правда этого хотите? – спросила она наконец.
– Мы не хотим выбирать между вами. И не хотим, чтобы вы ссорились.
Лена закрыла глаза, словно пытаясь собраться с мыслями. Сергей смотрел на неё, и впервые за долгое время ему показалось, что она не враг. Просто женщина, которая так же, как и он, боится потерять семью.
– Я подумаю, – сказала она наконец. – Но… это не так просто.
– Мы знаем, – сказал Артём. – Но вы же взрослые. Вы справитесь.
Сергей посмотрел на сына, потом на дочь. Их слова были такими простыми, но в них была сила, которой он не ожидал. Может, они и правда нашли выход? Или это только начало нового витка конфликта?
Конец второй части. Согласится ли Лена на предложение детей? Сможет ли Сергей принять такой компромисс? И что ждёт их семью впереди?
– Продать квартиру? – Лена повторила слова Сони, словно пробуя их на вкус. Её голос дрожал, а взгляд метался между детьми и старым семейным альбомом на столе. – Вы понимаете, что это значит? Это же… всё, что у нас есть.
Сергей сидел напротив, чувствуя, как внутри борются надежда и усталость. Дождь за окном стих, и в гостиной воцарилась непривычная тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Артём, выпрямившись на стуле, смотрел на мать с упрямым выражением, а Соня, прижимая к груди своего плюшевого зайца, кивнула.
– Мы понимаем, мам, – тихо сказала девочка. – Но мы не хотим, чтобы вы с папой дрались. Если продать квартиру, то у вас обоих будет дом. И у нас с Артёмом тоже.
Лена покачала головой, её пальцы нервно теребили уголок альбома. Сергей видел, как она борется с собой. Эта квартира была для неё не просто жильём – это был её якорь, память о родителях, её единственная уверенность в шатком мире. Но сейчас перед ней стояли дети, и их слова, такие простые и искренние, пробивали брешь в её упрямстве.
– Лен, – начал Сергей, стараясь говорить спокойно, – может, они правы? Мы ведь можем найти компромисс. Не через суд, не через адвокатов. Ради них.
Лена посмотрела на него, и в её глазах мелькнула смесь боли и раздражения.
– Компромисс? – она горько усмехнулась. – Ты думаешь, это так просто? Продать квартиру, разделить деньги, купить две однушки в какой-нибудь дыре? И что дальше, Серёж? Жить по очереди с детьми, как в расписании?
– А что ты предлагаешь? – голос Сергея стал твёрже. – Оставить всё как есть? Чтобы я ушёл, а ты осталась здесь, как будто я ничего не значил? Пятнадцать лет, Лена. Пятнадцать лет я вкладывал в этот дом всё, что у меня было.
– Хватит про твои вложения! – Лена вскочила, её голос сорвался. – Это моя квартира! Моя! Ты знал, на что шёл, когда мы женились!
Артём вдруг ударил ладонью по столу, и все вздрогнули. Мальчик, обычно молчаливый и сдержанный, смотрел на мать с такой силой, что она осеклась.
– Мам, хватит, – сказал он, и его голос был неожиданно взрослым. – Это не только твоя квартира. Это наш дом. Мой, Сонин, папин. И твой. Мы все здесь жили. И мы все хотим, чтобы всё было честно.
Лена замерла, её лицо побледнело. Она медленно опустилась обратно на стул, словно силы её покинули. Соня потянулась к ней и взяла за руку.
– Мам, мы тебя любим, – тихо сказала девочка. – И папу любим. Пожалуйста, не ссорьтесь.
Сергей почувствовал, как горло сжалось. Он посмотрел на Лену, ожидая её реакции. Она молчала, глядя на детей, и в её глазах блестели слёзы. Впервые за всё время их конфликта она выглядела не злой, не уверенной, а… уязвимой.