Гости зашумели громче. Дядя Витя, уже изрядно подвыпивший, начал подпевать, не попадая в ноты. Дети, вдохновлённые музыкой, устроили импровизированный танцпол, сбивая тарелки со стола. Маша, увлечённая общим весельем, уронила стакан с компотом, и липкая лужа растеклась по ковру.
– Мама, я не хотела! – пискнула она, но её голос утонул в общем гвалте.
Катя почувствовала, как всё внутри сжимается. Она хотела хаоса, но не такого. Это был не контролируемый хаос, а настоящий ураган, который грозил смести всё на своём пути.
– Надо выключить музыку, – сказал Игорь, пробираясь к двери. – Я поговорю с Артёмом.
– Погоди, – Катя схватила его за руку. – Пусть играет. Это наш шанс.
Она посмотрела на Тамару Николаевну, которая пыталась оттереть крем с платья, одновременно крича на дядю Витю, чтобы тот перестал петь. Гости, вместо того чтобы помогать, снимали происходящее на телефоны. Тётя Лариса, схватившись за голову, причитала:
– Это не день рождения, это конец света!
И тут раздался новый стук в дверь. Громкий, настойчивый. Катя замерла. Игорь, уже собравшийся к Артёму, остановился.
– Это полиция, – донёсся голос из-за двери. – Откройте!
Гости притихли, музыка продолжала греметь, а Тамара Николаевна побледнела.
– Полиция? – прошептала она. – Катя, что ты натворила?
Катя почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она хотела встряски, хотела показать свекрови, что их дом – не место для её праздников. Но полиция? Это было слишком. Даже для её плана.
– Игорь, открывай, – сказала она, стараясь держать голос ровным. – И приготовься. Сейчас будет жарко.
Игорь кивнул, хотя в его глазах читалась паника. Он шагнул к двери, а Катя посмотрела на свекровь. Тамара Николаевна стояла посреди гостиной, сжимая испачканное платье, и впервые за всё время выглядела не властной хозяйкой праздника, а растерянной женщиной, которая не понимала, как всё зашло так далеко.
Катя глубоко вдохнула. Кульминация наступила. И теперь всё зависело от того, как они справятся с этим хаосом. Но одно она знала точно: этот день рождения Тамара Николаевна запомнит надолго. А вот что будет дальше – это уже другой вопрос. И ответ на него ждал их за дверью, вместе с полицией и новым витком безумия.
– Открывайте, полиция! – голос за дверью звучал как гром среди ясного неба, перекрывая гул музыки из квартиры Артёма и приглушённый гомон гостей.
Катя замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Гостиная, ещё минуту назад похожая на базар, затихла. Даже дядя Витя, напевавший что-то невнятное, закрыл рот. Тамара Николаевна, с кремом на платье и растерянным взглядом, смотрела на Катю, будто та была виновата во всех бедах мира.
– Игорь, открывай, – повторила Катя, хотя голос её дрожал.
Игорь, бледный, как простыня, шагнул к двери. Его рука замерла на ручке, и он бросил на жену взгляд, полный паники.
– Кать, это точно часть твоего плана? – прошептал он.
– Нет, – честно призналась она. – Но разберёмся.
Дверь распахнулась. На пороге стояли двое полицейских – молодой парень с усталым лицом и женщина постарше, с суровым взглядом. За их спинами маячила Галина Петровна, сложив руки на груди и сияя торжеством.
– Добрый вечер, – начала женщина-полицейский, оглядывая квартиру. – Поступила жалоба на шум. Что тут происходит?
Тамара Николаевна, оправившись от шока, протиснулась вперёд.
– Это мой день рождения! – заявила она, пытаясь улыбнуться. – Юбилей, пятьдесят пять лет! Просто семейный праздник, ничего страшного.
– Праздник, значит? – полицейский парень прищурился, заглядывая в гостиную, где дети всё ещё топтались на ковре, а взрослые перешёптывались. – А почему музыка орёт так, что весь дом трясётся?
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Музыка Артёма, которая должна была стать её козырем, теперь работала против них. Она бросила взгляд на Игоря, но тот выглядел так, будто готов провалиться сквозь пол.
– Это не у нас, – быстро сказала Катя. – Это сосед, из квартиры слева. Мы сами от него страдаем.
Галина Петровна, стоявшая за полицейскими, фыркнула.
– Не врите! У вас тут топот, крики, посуда звенит! Я с семи вечера не могу телевизор посмотреть!
– Галина Петровна, – Тамара Николаевна повернулась к соседке, – вы же взрослая женщина! Ну подумаешь, немного шума в субботу! Присоединяйтесь, у нас торт!
– Торт? – соседка задохнулась от возмущения. – Да я из-за вашего торта гипертонический криз заработаю!
Полицейская подняла руку, призывая к тишине.
– Так, хватит. Кто здесь хозяин квартиры?
– Мы, – Катя шагнула вперёд, чувствуя, как колени дрожат. – Я и мой муж.
– Документы, пожалуйста, – попросила женщина-полицейский.
Игорь метнулся в спальню за паспортами, а Катя пыталась собраться с мыслями. План рушился на глазах. Она хотела, чтобы Тамара Николаевна поняла, что их квартира – не место для её грандиозных праздников. Но полиция? Это был перебор. Гости начали нервно переглядываться, тётя Лариса причитала, что «такого позора она ещё не видела», а дядя Витя, похоже, решил, что это часть шоу, и снова начал напевать.
– Катя, – Тамара Николаевна схватила её за локоть, – что ты натворила? Я же просила просто праздник! А ты… ты полицию привела!
– Я никого не приводила! – огрызнулась Катя. – Это ваши двадцать человек, которые орут и топают!
– Мои? – свекровь округлила глаза. – Это наша семья! А ты, как хозяйка, должна была всё организовать!
Катя открыла рот, чтобы ответить, но тут вернулся Игорь с паспортами. Полицейские начали что-то записывать, а музыка Артёма, как назло, стала ещё громче. Теперь к басам прибавились вопли – похоже, Артём решил устроить караоке.
– Это уже не смешно, – пробормотал Игорь, глядя на Катю. – Что дальше?
– Дальше, – прошептала она, – мы доводим дело до конца.
Она шагнула к полицейским, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала.
– Простите, – сказала она, – мы действительно не хотели никого беспокоить. Это день рождения моей свекрови, и мы немного… переборщили с гостями. Но музыка – это не у нас. Может, вы с соседом поговорите?
– Хорошо. Соседа мы проверим. Но и вы утихомирьте своих гостей. После девяти вечера – никаких криков и топота. Понятно?
– Понятно, – Катя кивнула, чувствуя, как пот стекает по спине.