— Хватит, — тихо сказала она.
— Что хватит? — не понял Виктор, открывая бутылку. Пробка хлопнула, ударившись о потолок.
— Хватит тянуть из меня деньги! Финансовый канал перекрыт. Оба — искать работу, тунеядцы! — отрезала Ольга. Голос её звенел, как натянутая струна.
В кухне повисла тишина. Виктор замер с бутылкой, Галина Ивановна застыла с тряпкой.
— Ты чего, Оль? Перегрелась? — ухмыльнулся брат. — Какая работа? У мамы пенсия, а я…
— А ты здоровый лось, который грабит мать и просит у сестры. С этого дня — ни копейки. Ни на еду, ни на «проезд», ни на долги. Коммуналку за эту квартиру я больше не плачу. Интернет отключаю завтра же. Продукты возить перестаю.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула мать. — Это шантаж! Я тебя родила! Я на тебя в суд подам на алименты!
— Подавай, — спокойно кивнула Ольга. — Суд назначит пару тысяч рублей с моей официальной зарплаты. Это всё равно дешевле, чем содержать вас двоих. А ты, Витя, если ещё раз появишься на моем пороге с просьбами — спущу с лестницы. Или полицию вызову. И мне плевать, что ты брат.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Ты пожалеешь! Ты одна останешься! — неслось ей в спину. — Кому ты нужна, старая дева! Мы твоя семья!
— У меня больше нет такой семьи, — сказала она уже в закрывающуюся дверь.
Она спустилась по лестнице пешком, не дожидаясь лифта. Дрожь в руках постепенно унималась. Ей казалось, что она сейчас заплачет, но слёз не было. Было удивительное, пьянящее чувство свободы.
Словно она сбросила с плеч рюкзак с камнями, который тащила в гору всю жизнь.
Первый месяц был самым трудным. Мать звонила каждый день — то с угрозами, то с мольбами, то притворялась умирающей. Соседка тётя Валя тоже звонила, стыдила Ольгу, говорила, что «так нельзя». Ольга заблокировала их всех.
Виктор пытался караулить её у работы. Один раз пришёл трезвый, жалкий, просил денег «хоть на хлеб». Ольга молча прошла мимо, сев в машину. Она видела, как он тут же достал сигареты из пачки — на курево деньги у него были.
Через три месяца Ольга узнала через дальних родственников, что Виктор устроился курьером. Не бог весть что, но впервые в жизни он начал зарабатывать сам. Мать, лишившись финансовой подпитки, перестала покупать дорогие БАДы и внезапно «выздоровела» достаточно, чтобы начать вязать носки на продажу и сдавать одну комнату студентке.
Жизнь заставила их шевелиться. Оказалось, что они вполне дееспособны, когда нет выбора.
Ольга сидела в кафе на набережной. Перед ней стоял бокал белого вина и тарелка с мидиями. Она только что вернулась из отпуска — того самого, о котором мечтала. Одной, без связи, у моря. Она загорела, в глазах появился блеск.
Телефон пикнул. Смс с неизвестного номера.
«Доча, с днём рождения. Здоровья тебе. Мы скучаем. Витя работу нашёл, я вот варенье сварила. Может, приедешь? Денег не надо, просто чаю попить».
Ольга смотрела на экран. Ей сегодня исполнилось тридцать три.
Она отпила вина и улыбнулась. Может быть, она и поедет. Когда-нибудь. Но не сегодня. И не завтра. Сейчас у неё есть дела поважнее — жить свою собственную жизнь.
Эта история, конечно, собирательный образ, но, к сожалению, такие ситуации встречаются сплошь и рядом. Очень часто самые близкие люди начинают воспринимать нашу помощь как должное, а доброту принимают за слабость. Разорвать этот круг бывает невероятно больно, ведь нас с детства учат, что «семья — это главное» и «нужно помогать». Но где грань между помощью и паразитизмом?
Как вы считаете, правильно ли поступила Ольга, так жестко обрубив все концы? Или, может быть, стоило быть мягче с матерью, ведь она пожилой человек? И верите ли вы, что такие люди, как Виктор, могут исправиться, если их перестать спонсировать, или это временно? Делитесь своим мнением и историями в комментариях, мне очень важно знать, что вы думаете об этой ситуации!