— У тебя неоконченное высшее, Витя, — напомнила Ольга, доставая пачку масла. — Ты бросил институт на третьем курсе.
— Ой, началось! — Виктор закатил глаза и плюхнулся на стул. — Мам, скажи ей! Пришла и сразу настроение портит. Я в поиске себя, понятно? Творческий кризис.
Галина Ивановна тут же встала грудью на защиту сыночка.
— Оленька, не дави на мальчика. Ему и так тяжело. Время сейчас такое сложное, работы нет, везде блат нужен. А он у нас тонкой душевной организации, ему нельзя грузчиком или таксистом, он там сорвётся.
— А мне можно? — тихо спросила Ольга. — Я пашу по десять часов в сутки. Моя душевная организация никого не волнует?
— Ну ты же сильная, — мама погладила её по плечу, но как-то механически, словно смахивала пыль. — Ты вся в отца, царствие ему небесное. А Витенька в меня, слабый, ранимый. Кто ж ему поможет, если не родная сестра? Мы же семья.
Семья. Это слово было как заклинание, которым они связывали её по рукам и ногам.
Ужин прошёл под бесконечный монолог Виктора о том, как несправедлив мир и какие перспективы открываются в киберспорте. Ольга жевала котлету, которая казалась резиновой, и думала о том, что ей самой нужно к стоматологу. Зуб ныл уже неделю, но она всё откладывала, потому что «дорого», а маме нужно было то на массаж, то Вите на новые кроссовки, потому что «в старых стыдно на люди показаться».
— Кстати, Оль, — Виктор вдруг оживился, отодвинув пустую тарелку. — У меня идея есть. Огонь просто.
— Короче, я тут посчитал. Стриминг — это хорошо, но долго раскручиваться. А вот машина — это тема. Если взять тачку, нормальную такую, иномарку свежую, можно в «Комфорт Плюс» устроиться. Или в аренду её сдавать. Пассивный доход, прикинь?
— И? — Ольга уже знала, к чему идёт разговор.
— Ну, мне кредит не дадут, у меня кредитная история… ну, ты знаешь, подпорчена тем микрозаймом. А у тебя зарплата белая, стаж. Возьми на себя автокредит? А я буду работать и платить. Честно, зуб даю! За полгода отобьёмся, потом в прибыль пойдём. Маму на море отправим.
Галина Ивановна расцвела.
— Ой, как было бы хорошо! Витенька за рулём, при деле. И мне на дачу ездить удобно, а то на электричке я уже не могу, ноги болят. Оленька, ну правда, подумай. Это же инвестиция!
Ольга положила вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как выстрел в тишине кухни.
— В смысле «нет»? — Виктор перестал улыбаться. — Ты даже не дослушала. Я бизнес-план прикинул…
— Витя, какой бизнес-план? Ты прошлый кредит за телефон так и не закрыл, я его плачу. Ты коммуналку здесь не платишь уже год, всё на мне. Какая машина? Ты её разобьёшь через неделю или просто забьёшь на работу, потому что «клиенты хамы» или «спина устала». А кредит платить мне. Два миллиона? Или три?
— Ну ты и жмотина, — протянул брат, глядя на неё с нескрываемым презрением. — Зазналась совсем. Начальницей стала, на людей плевать? Родному брату помочь жалко?
— Мне не жалко помочь, Витя. Я помогаю. Я вас кормлю, одеваю, лечу. Но вешать на себя ярмо на пять лет ради твоей очередной игрушки я не буду.
— Мам, ты слышишь? — Виктор повернулся к матери. — Вот она, благодарность. Ты её растила, ночей не спала, а она…
Галина Ивановна тут же схватилась за сердце. Театрально, красиво, как в старом кино.
— Ох, Оленька… Как же так? Мы же к тебе со всей душой. Вите шанс нужен. Один шанс! Почему ты такая жестокая? Неужели тебе бумажки эти важнее родной крови? У меня давление скачет, как ты так можешь маму расстраивать?
Ольга смотрела на этот спектакль, который видела уже сотню раз. Раньше она пугалась, бежала за водой, за лекарствами, обещала всё, что угодно, лишь бы мама не плакала. Но сегодня внутри что-то щёлкнуло. Может, усталость накопилась, а может, тот факт, что за весь вечер никто даже не спросил, как у неё дела, как она себя чувствует.
Она встала из-за стола.